Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
https://sport.mail.ru/news/olympics/25878440/
24 мая 2016, 9:14 | Олимпизм | Спортфакт

Календарь Гескина. Чуть не убило рекордным копьем

Обозреватель «Спортфакта» Владимир Гескин долго не мог решить, о каком человеке или факте рассказать на этой неделе. И в итоге выбрал событие, о котором теперь мало кто помнит.

В этот самый день, 24 мая, в 1984 году было объявлено о проведении соревнований «Дружба».

Вы, может, вообще не знаете, что это был за турнир. Объясню: его придумали после того, как СССР, а вслед за старшим братом и другие социалистические страны, кроме Румынии, приняли решение о бойкоте Олимпиады-1984 в Лос-Анджелесе. В качестве компенсации своим лишенным Игр спортсменам.

Хотя какая это была компенсация? Так, подачка. Бывают соревнования, которые никому не нужны. Как раз из этой оперы.

Сама по себе эта дата, понятно, лишь повод. О проведении «Дружбы» могли объявить днем раньше или позже. Но для нас с вами это возможность вспомнить, что этому объявлению предшествовало и что последовало.

Значит, самое время поговорить о причинах, заставивших советских руководителей принять решение о неучастии в Лос-анджелесской Олимпиаде.

Ну, во-первых, не было бы никакого бойкота-1984, если бы американцы не устроили свой бойкот в1980 году и не потянули за собой еще 50 с лишним стран. Дурной пример заразителен. Соединенные Штаты нашли способ, как с максимальным эффектом насолить идеологическому противнику. Мы им — при первой возможности — тоже воспользовались.

Во-вторых, до февраля 1984 года никто в СССР о бойкоте и не помышлял. Иначе не вбухивали бы огромные средства в подготовку команды и не послали бы в Лос-Анджелес делегацию специалистов во главе с заместителем председателя Спорткомитета Анатолием Колесовым, которой предстояло разобраться, где будут жить наши олимпийцы и каковы условия на аренах. До поры до времени отношения с Оргкомитетом Олимпиады были вполне рабочими, даже дружескими.

В-третьих, отношения СССР и США, наоборот, становились все хуже. 1 сентября 1983 года в нашем воздушном пространстве был сбит корейский пассажирский «Боинг», и за океаном началась массированная антисоветская кампания. Версии, почему его сбили, ходили разные; кто интересуется, может много чего прочитать в интернете. А мы идем дальше.

В-четвертых, после этого — пошло поехало. Власти США отказались предоставить нам и другим соцстранам письменные гарантии безопасности. Плюс не разрешили «Аэрофлоту» выполнять чартерные рейсы, а теплоходу «Грузия», который планировалось сделать плавучей гостиницей для наших групп поддержки и базой отдыха российских олимпийцев, встать на якорь в порту Лос-Анджелеса. И, наконец, не аккредитовали советского олимпийского атташе под тем предлогом, что он — сотрудник КГБ. Как будто у них самих такие же атташе на других Олимпиадах представляли министерство культуры.

Все это, конечно, не способствовало установлению взаимопонимания. Наоборот, страсти потихоньку накалялись, тем более что советская пресса писала про Америку в целом и про Лос-Анджелес в частности разные страшилки. Должен покаяться: я тоже внес в это дело кое-какую лепту своими публикациями в «Советском спорте», где тогда работал.

Но команду на Игры, тем не менее, собирались послать. Вмешались, и это в-пятых, зимние Игры в Сараево, где мы с треском проиграли ГДР. Завоевали 6 золотых медалей, тогда как восточные немцы — аж девять.

Это были первые Игры после того как в 1983 году председателем Спорткомитета СССР вместо Сергея Павлова был назначен Марат Грамов. И вот послушайте, что мне однажды рассказал Виталий Смирнов, наш член МОК:

«После тех Игр мы с Грамовым возвращались в Москву одним самолетом, и мне хорошо запомнились его испуганные глаза. Он не знал, как его встретят (во время Олимпиады умер Андропов), и хорошо понимал: если проиграет еще и в Лос-Анджелесе, ему несдобровать».

Грамов был идеологическим работником, в спорте мало что понимал, говорил «валетбол», но он был из Ставрополя, являлся человеком Горбачева. И прекрасно этим пользовался. Административный ресурс — великое дело. Грамов вполне мог позвонить министру иностранных дел Громыко и сказать: «Андрей Андреич, обстановка в Штатах, сами знаете, тяжелая. Стоит ли нам своими олимпийцами рисковать?» А потом набрать по «вертушке» еще кого-нибудь из Политбюро.

Вот именно тогда, после зимней Олимпиады, на самом верху и начала формироваться идея бойкота. Которая окончательно созрела в середине апреля.

Тот же Смирнов рассказывал мне, как его пригласил Лучинский, который тогда был заместителем заведующего отделом пропаганды ЦК. Виталий Георгиевич пытался доказать, что в Лос-Анджелес надо ехать: «Послушайте, мы сделаем большую ошибку, если не пошлем делегацию. Только представьте: в Калифорнию, где о нас ничего не знают, приедут несколько сотен наших молодых людей, многие из которых говорят по-английски. Да они переворот в американских головах произведут!».

Лучинский в ответ: «А если проиграем?».

Смирнов: «Так ведь в любом случае будут победы наших замечательных ребят. Они станут героями Игр! Не посылать команду бессмысленно, останутся лишь горечь, досада и обида!».

И тут Лучинский прервал разговор. Сказал: все это, безусловно, очень интересно, но Политбюро уже приняло решение…

***

8 мая 1984 года состоялся пленум Олимпийского комитета СССР с участием ведущих советских спортсменов. Все единодушно проголосовали за то, чтобы в Лос-Анджелес не ехать. Тогда все делали — единодушно. А еще через две недели с небольшим было объявлено о проведении соревнований «Дружба». Особо подчеркивалось, что этот турнир — вовсе не альтернатива забугорным Играм и что наши старты будут проведены в сроки, не совпадающие с олимпийскими.

Но прежде чем мы перейдем непосредственно к «Дружбе», дам слово своему хорошему знакомому Константину Волкову, замечательному прыгуну с шестом, серебряному призеру Московской Олимпиады. Вчера я попросил его поделиться воспоминаниями о том, когда и от кого он узнал, что в Лос-Анджелес не поедет — как и вся советская команда.

— Узнал 7 мая — от Марата Грамова, — написал мне Волков. — Произошло это в Сочи, мы там были на всесоюзном сборе, жили в гостинце «Старт». А за день до этого, 6 мая, я на тренировке в присутствии своего тогдашнего тренера Екатерины Сапожниковой и тренера ленинградских прыгунов Розенфельда прыгнул на 5,96 (на 13 см выше официального мирового рекорда! — Прим. В. Г.) .

Грамов сообщил нам по секрету, что в Лос-Анджелесе нас кормили бы отравленной пищей, а в раздевалки запускали бы отравленный воздух, и что принято правильное решение. Мы с друзьями — Андреем Прокофьевым и Колей Чернецким (олимпийскими чемпионами Москвы-80. — Прим. В. Г.) решили, что он полный идиот, и переехали в гостиницу «Камелия», где неделю очень весело проводили время. Помню, мы там были не одни. Познакомились с волейбольной мужской сборной.

Через неделю тренеры нас оттуда выволокли — уговорами и увещеваниями. Какая-то часть формы, конечно, была утеряна. Но мне все равно хватило запаса, чтобы выиграть все соревнования у Бубки и показать результат на «Дружбе», превышавший результат олимпийского чемпиона.

***

И вот теперь — о самом этом бесполезном и почти забытом турнире.

Соревнования, как сообщает «Википедия» (я и сам этого уже не помню) проводились во всех олимпийских видах, кроме футбола и синхронного плавания, а также в трех неолимпийских — самбо, теннисе и настольном теннисе.

Турниры прошли во всех бойкотирующих Олимпиаду странах, в том числе на Кубе и в Монголии. Некоторые виды программы «поделили»: так, соревнования по мужской легкой атлетике состоялись в Москве, по женской — в Чехословакии. Плюс к этому в «Дружбу» «записали» и традиционный гэдээровский «Олимпийский день», состоявшийся в Потсдаме. Участвовали в стартах, кстати, спортсмены более чем пятидесяти государств, в том числе и тех, кто послал в Лос-Анджелес свои делегации. Даже несколько только что испеченных олимпийских чемпионов, но никто из них не блеснул.

Было много мировых рекордов. Четыре — в легкой атлетике (к примеру, в Потсдаме восточный немец Уве Хон метнул копье на 104 метра 80 сантиметров, то есть как раз от одних футбольных ворот до других, из-за чего потом пришлось менять у копья центр тяжести, чтобы оно летело не так далеко). Семь рекордов установили в велогонках, пять в плавании, а в штанге аж 28.

Команда СССР заняла по итогам «Дружбы» первое место — 282 медали, из них 126 золотых. Вторыми были немцы — 138 (45). Третьими болгары — 138 (25).

Вообще-то хорошие были соревнования. Но — не Олимпиада. Потому и не оставили следа.

***

«Дружбу» в Москве почти не помню, — написал мне Константин Волков. — В памяти осталось одно: в Лужниках были отвратительные условия, довольно прохладно, по стадиону гулял крутящий порывистый ветер. Я даже тогда позавидовал тому, что в Лос-Анджелесе для прыгунов с шестом все сложилось идеально.

Больше запомнился «Олимпийский день» в Потсдаме — отличным пивом и сосисками в местных пивнушках, где мы выступали сочинским составом. И еще. Уве Хон установил там мировой рекорд — 104 с чем-то метра. Копьеметатели метали с противоположной от нас стороны стадиона, а я между попытками отдыхал на краешке футбольного поля. И копье в рекордной попытке приземлилось в двух метрах правее меня.

К счастью, Хон немного промазал. А так у меня был шанс уйти молодым и непобежденным….

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter