Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
18 мая 2016, источник: Прессбол

THE. Сборная Беларуси по хоккею никогда не выиграет чемпионат мира. Что это меняет?

Аксиологический, диалектический и эпистемологический подход к теме.

Источник: «Прессбол»

Что меняют поражение от венгров, победа над французами и 12-е место в плане отношения к сборной Беларуси?

Я сейчас буду говорить только за себя. За вас и смысла нет. За себя вы и сами скажете.

Я думаю, вы согласитесь, что поражение от Венгрии — одна из самых слабосмываемых разновидностей позора. Но я никак не могу обнаружить в себе хоть какую-то вполне обоснованную злость. Хоть какое-то желание бросить болеть за сборную. Или там выставить ей какой-нибудь ультиматум. Даже если бы вылетела она из Д1. Да даже если бы и из Д2 вылетела.

Вот как так получается? Умом же все понимается. Никогда наш хоккей не обгонит в развитии канадский или финский. Никогда нам не быть чемпионами мира — для этого мир должен феноменально деградировать. Да и вообще турнир этот странен и местами абсурден в том виде, в котором играется сейчас. Ну то есть исходя из формальной логики и времени на сборную нечего тратить. Но, даже признавая несбыточность, надеешься.

Я думаю, что это то чувство, в которое Розенбаум очень метко попал строчкой «пас отдал Рагулин, Толя Фирсов щелкнул — и Дзурилла шайбу достает». Старшие вам объяснят, как объяснили мне.

Это ведь то, что из детства идет. Я ловлю себя на мысли, что болею за сборную Беларуси, потому что для меня за нее до сих пор играют Хмыль, Журик, Макрицкий, Еркович, Стась-старый, Мезин, Андриевский, Копать… Это не уйдет из памяти. Как не уйдут Скабелка и Панковы. Как Антоненко.

Как Карачун.

Как Салей.

Голос Новицкого, произносящий: «Матушкин… на Старостенко. Кривохижу не по правилам останавливают соперники… Гальченюк! Наши ребята попробуют показать, что лишний игрок совсем не лишний», — он все звучит в голове, хотя на площадке уже другие, а прежних в сборной не будет никогда.

И накатывают какие-то подробности, и старый телевизор с подпрыгивающим зачем-то Томми Сало, и ор в квартире, и точное ощущение, что это запомнишь на всю жизнь, потому что это и есть жизнь.

Это то, что со мной (не знаю, как с вами) сделало счастливое детство. Подарок любви навсегда. Любви безо всяких объяснений. Ведь и в той команде не было ничего особенного. Ее вряд ли вспомнит кто-то из зарубежных болельщиков (ну может быть, кроме одного поколения крайне неудачно родившихся шведов). Она так же влетала с гигантскими разницами и финнам, и канадцам, и американцам, и всем остальным. И о ней ровно так же было понятно, что больших побед у нее не будет, как не будет и у теперешней. Понятно даже десятилетнему, а уж шестнадцатилетнему — и подавно.

Но вряд ли это что-то меняет.

Можете не верить, но для кого-то Платт, Коробов, Лингле и Стась-новый станут теми самыми фирсовыми-рагулиными. И пусть! Потому что любовь и огорчение запоминаются на всю жизнь. А как можно запомнить равнодушие?

Дело-то не в медалях и не в поражении венграм. А в том, что кому-то где-то даже после этого пустопорожнего, молоком убежавшего чемпионата мира, будет что вспомнить. Как есть нам, позднесоветским.

Пас отдал Калюжный, Вова Цыплаков щелкнул — и Подомацкий шайбу достает.