Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
https://sport.mail.ru/news/hockey-russia/25838358/

Владимир Юрзинов-младший: Я играл клюшкой Харламова

Герой рубрики «Разговор по пятницам» — хоккейный тренер Владимир Юрзинов-младший.

Герой рубрики Разговор по пятницам — хоккейный тренер Владимир <nobr>Юрзинов-младший.</nobr>
Увеличить
Видимо, что-то случилось...

К сожалению, мы не можем отобразить эту картинку.
Сообщение об ошибке автоматически отправлено
в службу поддержки. Приносим свои извинения

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ.

Лично нам за Владимира Владимировича обидно. Создает интересные команды — и в самом скором времени с ними расстается. Никто в российском хоккее не богат отставками столь драматичными, как Юрзинов-младший. Год назад он ушел из «Салавата», которому отдал четыре сезона. С той поры в тени.

Все это странно и непонятно.

* * *

— Застать вас в Москве непросто. Где проводите время?

— То здесь, то в Турку. Я же девять лет в Финляндии отработал. Дочке — 20, в этом году закончила там колледж. Когда-то решили, что не стоит ей колесить за мной по городам. Ночь на поезде — и я в Турку.

— Дочь — совсем финка?

— Русская! Дома по-фински не говорим.

— У вас финский паспорт?

— Никогда не задавался целью его получить. Достаточно вида на жительство.

— Хорошо вам в Турку?

— Спокойно. Тихо. В 9 вечера выключается свет. Для меня это как дача. Там прекрасно восстанавливаться после сезона. Читать, рыбачить….

— На что ловите?

— На спиннинг. И в России, и в Финляндии. На рыбалку предпочитаю ездить один. Хотя работал в Нижнем Новгороде — с водителем взяли лодку, сели под мостом. Поймали щуку, окуня, судака.

— Лодка своя есть?

— Пока нет. Это моя мечта.

— Самая фантастическая рыбалка в вашей жизни?

— Была такая — 2002 год, пауза в чемпионате. С ярославским «Локомотивом» махнули в Египет. Андрей Коваленко, Слава Буцаев, Илья Горохов… Сняли небольшой кораблик, целый день плавали. Все с удочками. Поймали шикарного тунца, тут же приготовили. Что-то невероятное по теплоте и эмоциям. Жаль, Вуйтека не было, он в Чехию ездил.

— Кто тунца-то поймал?

— Парни, у которых арендовали лодку. Профессионалы все-таки.

— С папой на рыбалку ходите?

— Наши дороги давно не пересекаются. С тех пор, как я уехал в Турку, трудились в разных клубах, а то и странах. Когда нам рыбачить?

— Самые яркие детские воспоминания об отце?

— Он 11 месяцев в году был на сборах. Мы жили на Водном стадионе, все детство прошло на улице. В «банку» играли, на плотах плавали. Идешь домой — сосед дядя Толя в тренировочных штанах, майке без рукавов лежит под своей «Победой». Каждый день ее ремонтировал. Остановлюсь, поговорим. Позже-то я понял, что это за фигура — Анатолий Парфенов!

— Легендарный борец?

— Да, олимпийский чемпион Мельбурна-1956. Фронтовик. Помню Аркадия Ивановича Чернышова, которого я почему-то называл Борис Диваныч… На Водном стадионе сами заливали каток, родители для нас соорудили коробку. Недавно смотрю программу Юли Меньшовой — беседует с Валерием Николаевым, актером. Тот рассказывает: «Отец привез мне из Чехословакии красные Botas. С того момента не только у Володи Юрзинова-младшего были фирменные коньки, еще и у меня».

— Дружили с ним?

— Вообще незнаком. Видимо, жили в соседних домах… Потом мы переехали в Фили — а это район хулиганский.

— Чему научил хулиганский район?

— Играть в регби.

— Поворот.

— Там была заводская команда. Хоккей я не бросал, но регби на пару лет увлекся серьезно. Полезная игра для становления характера. Ты всегда готов к сильному удару. Там ни передохнуть, ни отойти в сторону. Нет морально или физически слабых людей. Никаких склок в раздевалке, мелочности, фальши. Однажды на турнире в Зеленограде против нас вышли грузины. Ясно сразу — переростки. Мощные, здоровые — а мы-то мальчишки. Но бились до искр!

— Самый подлый прием в регби?

— Бутсой — на палец. А самая распространенная травма — перелом ключицы. Встречаешь игрока, тот выгибает руку так, что удар идет в ключицу. Ломается легко. В синяках я возвращался домой после каждой тренировки. Играли и летом, и зимой на стадионе «Спартак» при мясокомбинате.

— Когда отец появлялся дома — это было счастье?

— Еще бы! Начало 70-х. Отца пригласили в Тампере играющим тренером. Мне лет семь. Приехала туда сборная СССР, все звезды. Уезжая, оставили для меня связку клюшек Finstar. А Третьяк вратарскую — Toronto. Я раздал их приятелям. Прямо у дворца заливали большую площадку. Играли клюшками сборной СССР! Я — клюшкой Харламова!

— Кто был звездой номер один в вашем мальчишеском восприятии?

— Даже не в мальчишеском, а в юношеском. Пол Коффи! Никто меня так не поражал. Катание бесподобное, лучшее в сборной Канады.

— Из наших?

— Владимир Крутов! Особенный для меня человек в той выдающейся пятерке. Его били, а он все равно лез, лез… В последний раз видел Крутова незадолго до смерти на матче «Крыльев Советов». Он был на трибуне с женой, я подсел. Осталось ощущение боли от разговора — великий человек, но не может найти место… А фильм «Легенда № 17» я и смотреть не стал. Пусть Харламов хранится в моей памяти таким, каким был на самом деле.

* * *

— Было в вашей жизни настоящее приключение — с побегом на край света.

— Вы про стройотряд? Вот это авантюра! Последние два класса школы заканчивал в Риге, поступил в латвийский институт физкультуры. Играл за вторую команду рижского «Динамо», травмировал оба плеча. Одна из причин, почему пришлось завязать с хоккеем. На предпоследнем курсе предложили отправиться в стройотряд. За лето обещали сумасшедшие для студента деньги.

— Рублей пятьсот?

— Тысячи две! Мы все спортсмены, моментально собрались и в путь. Сначала до Якутска, оттуда еще на самолете, пересели в вертолет — и оказались в Батагае.

— Реальный край света?

— Выше разве что Верхоянск, самый холодный город в мире. Куда декабристов ссылали. Найдите Батагай на карте — поразитесь. Жили мы в палатке на пятнадцать человек. В 7 утра вставали на работу.

— Что делали?

— Строили городок. Оббивали дома вагонкой, таскали цемент. Выходных почти не было, вокруг дикая природа. Километр направо — и не знаешь, что тебя ждет. Как-то втроем срезали до лагеря через высоченный кустарник. Я последний, а один парень чуть отстал. Сзади слышно, как он шагает, пыхтит. Я все кричал: «Жора, давай быстрее!» Выходим к нашей поляне — а Жора уже там. До сих пор гадаю, кто шел за нами.

— Медведь?

— Да кто угодно! Места неисследованные. Какие-то суслики возле палаток бегали — якуты называли их евражки… А работа такая, что каждый сбросил килограммов по семь! Я — десять! Часть ребят ездила разгружать паромы. С барж таскали мешки с мукой — с 9 утра до 6 вечера. Все строго: отлучился на пять минут, трудодень не засчитывают.

— Еду местную пробовали?

— Не рискнули. А то запросто можно было трудодень потерять. Ели свою тушенку из банок. Когда все закончилось, с этой же компанией махнули в Туапсе отдыхать. Ходили пешком на пляж, где снимался фильм «Бриллиантовая рука». Помните Черные камни?

— Кто ж не помнит.

— Совершенно дикий уголок, иногда приплывали туристические кораблики. По берегу не добраться. Мы полчаса продирались через лес, попадали как раз туда, где Никулин ловил рыбу.

— Тоже ловили?

— Плавали с масками. Крабов доставали. Не подумайте, у нас компания спортивная. С утра пораньше не напивались. Чувствовали себя в Туапсе королями — с такими-то деньгами. Разлетелись быстро.

— Как неаккуратно.

— Наоборот. Вскоре грохнул дефолт, все эти тысячи обесценились.

* * *

— Говорили, насколько дружны Виктор Тихонов с Юрзиновым-старшим, настолько дети не переносят друг друга.

— Полная ерунда!

— Рады это слышать.

— Я к Василию Тихонову относился прекрасно. Его гибель — для меня большая личная трагедия. Два года играли друг против друга в финской лиге. Он тренировал «Лукко», я — «Ильвес». У Василия был огромный авторитет в Финляндии. А в России почему-то не сложилось.

— Он рассказывал нам, как устроил японский сад. Как собирает оружие.

— Да, интереснейший человек, жизнелюбивый. Старался успеть тысячу дел сразу. Мы часто встречались в Москве. Сын его играл у меня в «Северстали» — и туда Василий приезжал.

— У вас была хоть одна коллекция?

— Нет. Мои увлечения — театр, живопись, американский футбол. Когда-нибудь выкрою время — с удовольствием съезжу на Кубок четырех наций по регби. Это надо увидеть вживую.

— Значит, к регби не охладели?

— Нет. В матчах плей-офф я перед игрой ставил в раздевалке хаку.

— Ритуальный танец сборной Новой Зеландии?

— Да. Ребятам так понравилось!

— Правда, что вы ни разу не заглядывали в отцовские блокноты?

— Правда.

— Почему?

— А смысл?

— Это же так любопытно.

— Мне интереснее общаться с отцом, чем читать его тетради. Они не заменят живой разговор.

— Про тренировочные лагеря вашего отца в Швейцарии ходят легенды. Что это такое?

— Как правило, приезжают молодые хоккеисты. Кто не хочет летом отдыхать два-три месяца. Обязательное условие — человеческие качества. Чтоб сохранялась атмосфера пионерлагеря в лучшем понимании. Арендуется гостиница, лед, нанимаются преподаватели по катанию, например. Или акробатике. Играть по схемам сейчас умеют все — а эти лагеря полезны индивидуальным подходом. Они объединяют, в сегодняшнем мире люди чувствуют себя одинокими! Самое удивительное в этих лагерях — атмосфера!

— Почему Каспарайтис и Яшин именно к отцу ездили — хотя могли договориться с любым тренером мира?

— Потому что отец очень интересный, современный человек. От него исходит энергия. Это действительно его близкие люди — Яшин, Каспарайтис, Женя Попихин, Саша Смирнов, Олег Знарок… Многие себя называют «воспитанниками Юрзинова». Но я-то видел — некоторые появлялись, лишь когда искали работу. Говорили: «Владимир Владимирович — мой учитель». Находили — и снова пропадали года на три.

— Отец болезненно относится к таким вещам?

— Он никогда не обижается, по-моему. Скорее всего, даже не замечает.

— На вас долго давил этот шлейф — «сын Юрзинова». Когда отпустило?

— В «Салавате». Там почувствовал — шлейфа больше нет.

— В хоккейном мире лучше ничьим сыном не быть?

— Сто процентов!

— Почему?

— Это в бизнесе к сыну банкира или владельца ресторана относятся с уважением. У нас своя специфика. Ты постоянно под микроскопом. То, что легко прощается другому, тебе обязательно припомнят. Я знал — на протяжении всей карьеры на меня….

— Будут смотреть, как на блатного?

— Скажу иначе — ляжет дополнительная нагрузка. Принял правила игры и реагировал спокойно. Ну, а когда двадцать лет отработаешь тренером, на это вообще не обращаешь внимания.

* * *

— В Финляндии ваша команда пересекалась в плей-офф с клубом Юрзинова-старшего?

— Бог есть — ни разу судьба не свела. Это было бы слишком жестоко. В регулярном чемпионате четыре года играл против отца. Иногда и «раздевал» его. Запомнился матч в 1998-м. Я в «Ильвесе», а он дорабатывал последний свой финский сезон. У него — ТПС, элита финского хоккея. Всегда наверху.

— А «Ильвес»?

— Я принял команду на 12-м месте. Шаг за шагом поднимались к серебряным медалям. К моменту встречи с отцом мы одержали пять побед подряд. У него серия из трех поражений. Для такого клуба — ЧП! Ведем 3:0 на выезде, в Турку. Но проигрываем — 3:4! Закончилась пресс-конференция, встали с отцом в сторонке. Вдруг он говорит: «Знаешь, если б сегодня уступили, я бы ушел». Посмотрел ему в глаза — и понял: точно ушел бы. Вот это врезалось в память на всю жизнь. Чуть отца родного не отправил в отставку.

— Доводилось вам его и обыгрывать. На одной такой финской пресс-конференции ему задали вопрос: «Юрси, ваш сын…» — а он раздраженно прервал: «Это не мой сын!».

— Пошутил. Кстати, вы помните, как я с «Ильвесом» приезжал в Москву?

— Смутно.

— 1999-й, «Финал четырех» Евролиги. К сожалению, не мог играть мой лучший вратарь Веса Тоскала, который потом много лет выступал в НХЛ. В том «Ильвесе» голкипер был ключевой фигурой. Мы проиграли «Динамо», а в матче за третье место — немецкому «Айсбэрену». Вот это было ужасно.

— Что такого?

— Немцы всю ночь пили, шатались по гостинице. А мои ребята готовились! Первые два периода у нас подавляющее преимущество, но пара бросков — и горим. В финале же случилась легендарная шайба Андрея Маркова через всю площадку в ворота Тортунова.

— С тем «Металлургом» не справился бы никто?

— Так мы с ними играли в полуфинальной серии.

— И что?

— 2:2. Карпов, Гусманов, Антипин, Корешковы… Я против Белоусова. Меня поразил ритм, в котором играл «Металлург». Как трактор!

— То есть?

— Ту-ту-ту, ту-ту-ту… Нагнетали и нагнетали, не снижали темп вообще!

— Валерий Карпов говорил нам — в те годы у него был лучший контракт в российском хоккее, 250 тысяч долларов в год. Сколько платили вам?

— В Финляндии — 300 тысяч марок в год. По финским меркам контракт считался хорошим. Результат с каждым годом улучшался — деньги сразу поднимали.

— Наверное, имеете там право на пенсию.

— Не выяснял. Мне кажется, рановато. Стоит ли думать о том, что после 50 лет осталось пару раз машину поменять?

— Поработав в «Ильвесе» с Игорем Вязьмикиным, поняли, почему Виктор Тихонов считал его едва ли не самым талантливым хоккеистом ЦСКА?

— У меня Вязьмикин играл в третьем звене. Но силищей обладал феноменальной. Исключительные природные данные. На первой же тренировке легко закинул на плечи стокилограммовую штангу и начал приседать. Я обалдел.

— Тогда он был в завязке?

— Да. Вязьмикин до этого провел сезон в «Хермесе» из Кокколы. Первая лига, один из лучших бомбардиров. Навел там справки, прежде чем пригласить его в «Ильвес». Сказали — не пьет. И у меня держался. В Тампере приехал с женой, сыном. За Игоря лишь раз пришлось поволноваться.

— Что натворил?

— В Тампере кругом леса, на предсезонке бегали кросс. Капитаном «Ильвеса» был Раймо Хелминен. Уникальный хоккеист, играл на шести Олимпиадах! Раймо я вручал секундомер: «Темп такой-то. Через час пятнадцать жду у дворца». Знал — контролировать не надо. Как-то команда возвращается — Вязьмикина нет. Ребята плечами пожимают: «Да он сзади бежал». Ждем 30 минут, 40, 50… Паника. Спустя два часа вижу — плетется.raquo; — «Заблудился. Еле выбрался».

— Говорят, единственная нация, которая может перепить русских, — финны. Правда?

— Да ну! Стереотип! Сколько жил и работал в Финляндии — никогда с такой проблемой не сталкивался. Наоборот, там помешаны на здоровом образе жизни. Многие бегают, ходят пешком с палочками, ездят на велосипеде… По-моему, немцы и итальянцы пьют гораздо больше, чем финны!

* * *

— Отец сказал про вашу работу в Финляндии: «Я прозвал сына “диким тренером”. У него совсем не такие методы, как у меня. Поначалу они казались странными, но результаты-то приносят!» О чем это он?

— Понятия не имею. При случае расспросите отца. Мне он ничего подобного не говорил.

— Вы же успели побыть его ассистентом?

— Нет. На скамейке с ним стоял один раз — в ТПС. Я начинал тренерскую карьеру, возглавил молодежную команду ТПС и в декабре 1993-го полетел с отцом в Дюссельдорф на финал Кубка чемпионов.

— В тот момент наблюдали за ним уже другими глазами. Открыли для себя что-то новое?

— Да какие открытия… Смотрел хоккей и ни о чем не думал. Сплошные эмоции. За отцом не следил, казалось, все самое интересное происходит на площадке. В финале «Динамо» вело 1:0, 3:1, но ТПС вырвал победу 4:3. Решающую шайбу за полторы минуты до сирены забросил Эса Кескинен.

— Сегодня пошли бы ассистентом?

— Почему нет? Был такой опыт и в «Локомотиве», и в СКА, и в «Салавате». Второй тренер тратит меньше эмоций, но свободного времени практически нет. Много внимания уделяешь техническим деталям, дополнительным занятиям с молодежью, хоккеистами, у которых мало игровой практики. Главное — идти ассистентом, четко это осознавая. И не терзаться.

— Кто для вас идеальный второй тренер?

— Валера Белов. С Билялетдиновым в «Ак Барсе» у них был изумительный тандем, прекрасно дополняли друг друга. Сейчас Белов пробует работать самостоятельно. Дай бог удачи!

— Отец уверял, чего в вас нет — так это умения работать локтями.

— Не согласен! Умею! Просто не показываю… В жизни-то я спокойный. А в команде — жесткий. Требовательный. Могу напихать, повысить голос. Вот в закулисной борьбе действительно не силен. Все это вызывает отторжение. Я — тренер, занимаюсь только хоккеем. Не расплескиваю себя на интриги, поиск врагов. Хотя были ситуации, когда от этого пострадал.

— Вы об истории в декабре 2014-го? «Салават» проиграл на выезде «Атланту» 1:6. Из Мытищ команда отправилась на матч в Братиславу, а вы — в Уфу.

— Если коротко — менеджер (Олег Гросс. — Прим. «СЭ») и директор (Рустэм Ишалин. — Прим. «СЭ») меня уволили. Высшее руководство клуба и спонсоры сочли это решение неправильным. Вернули. За что очень благодарен. Я улетел в Загреб, обыграли «Медвешчак» 3:1. Сезон довел до конца.

— Чем же не угодили Гроссу и Ишалину?

— Все, больше на эту тему ни слова!

— В 2007-м свою отставку из нижегородского «Торпедо», прокомментировали интригующе: «Рейдерский захват».

— Раз сказал — значит, пусть так и будет: рейдерский захват. Из всех отставок торпедовская — самая неприятная и неожиданная. Но подробностей не ждите. Я не из тех, кто любит полоскать грязное белье. Это уносит вниз, создает негативный фон. Зачем усложнять жизнь, вспоминать плохое? Такие моменты зачеркиваю и выкидываю из памяти. Хорошего все равно больше.

— Когда в 2003-м вас убрали из «Локомотива», рубанули в интервью: «В Ярославле работать не буду никогда!» А отец ваш отреагировал: «Ну и дурак! Нельзя так говорить!» Кто прав?

— Я бы на месте отца сформулировал помягче. Но это его мнение. У меня — свое. Тогда я сказал то, что думал. А сейчас оглядываюсь назад и ощущаю себя, как герой одного из моих любимых фильмов — «Побег из Шоушенка».

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Новости Российского хоккея