Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
11 января, источник: Спорт-Экспресс

Клим Костин: В «Динамо» из меня делали клоуна и не давали играть

Лучший хоккеист молодежной сборной России на чемпионате мира рассказал «СЭ» о травме плеча, об отце, который делает из него человека, и об отъезде за океан.

У МЕНЯ ОБОСТРЕННОЕ ЧУВСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ

— Рассказывают, что от этого чемпионата мира зависело, сыграете ли вы в НХЛ в этом сезоне.

— Да, мне обещали, что поднимут в «Сент-Луис» в случае хорошего выступления.

— Но НХЛ — это совсем другой уровень.

— Я готов, если вы об этом. Нет, понятно, что еще предстоит много работы, но я тружусь ради того, чтобы сыграть в НХЛ. Надо же попробовать, подышать тем воздухом в этом сезоне.

— Я слежу за АХЛ, смотреть не получается, но вижу статистику, вижу активность. Так вот, у вас в последнее время с игровым временем, с результативностью не все гладко.

— И я готов объяснить, что случилось. Дело в том, что «Блюз» нет своего фарм-клуба. «Сан-Антонио» в первую очередь помогает игрокам из «Колорадо». После начала чемпионата я играл много, выходил в первом звене, на большинство. И очков у меня было прилично. Но затем из «Эвеланш» спустили людей, я перешел ниже по звеньям, у меня не стало большинства. Обычная история.

— А почему вы не в «Чикаго Вулвз», где также выступают хоккеисты «Сент-Луиса»?

— Как я понял, в «Блюз» новичков и молодежь отправляют в «Сан-Антонио», а опытных ребят, тех, у кого не первый год контракта, — в Чикаго.

— Тренер ругается?

— Нет, говорит, что все в порядке, я все делаю правильно. Но на моем игровом времени это никак не сказывается. Тут уж такая ситуация, что ничего не поделаешь.

— Вы дважды подрались в этом сезоне.

— И ни разу не был инициатором драки. Вот я еще за «Сент-Луис» подрался на предсезонных матчах.

— Ага. И все стали говорить, что, мол, появился человек, который умеет забивать и драться.

— Но знаете, когда я последний раз сбрасывал перчатки? Это было еще в МХЛ. Не знаю, с чего кто-то решил, что я буду постоянно драться. Но у меня обостренное чувство справедливости. Если соперник хамит против меня или партнеров, то я сдерживаться не буду.

Клим КОСТИН на драфте новичков НХЛ | Источник: AFP 2018

ПЕРЕД ДРАФТОМ ПОШЛИ РАЗГОВОРЫ, ЧТО Я ПЕРЕПИСАННЫЙ

— Вы как-то обронили, что вас выбрали на драфте довольно низко. 31-й номер. Это вообще-то нормально.

— Там довольно странная история произошла. Меня точно хотела выбрать «Тампа». Они уже все решили, даже пообещали, что я уеду к ним. А потом подошли представители «Бостона» и «Калгари» и сказали, что если «Тампа» меня не возьмет, то точно заберут меня.

— Ох, как.

— Я вообще перед драфтом то взлетал в разных рейтингах, то падал. Где-то считали, что я чуть ли не в первой десятке уйду. Потом смотришь — уже отправляют гораздо ниже.

— «Тампа» вас не забрала. А что же остальные?

— У меня нет версий. Мне кажется, что там люди уже определили для себя кандидатов, а когда все пошло не так, не стали менять планы. Да еще и эти разговоры пошли.

— Какие?

— Что я переписанный. Меня даже на драфте спрашивали, какой мой настоящий возраст?

— Скажите мне по секрету ваш настоящий возраст.

— Я родился 5 мая 1999 года. Никакой я не переписанный. Да там целое расследование проводили. Ездили в Пензу, посещали роддом, проверяли документы. Все у меня в порядке. Но почему-то на драфте опять вспомнили эту историю. Думаю, что и это сказалось.

— Знаете, а ведь «Сент-Луис» не так уж и плох. Дыр в составе там много.

— Мне ли вообще в моем возрасте рассуждать об этом? Какого бы вы мнения не были о составе «Блюз», я молодой парень, которому надо пробиваться в состав. Я хочу получить шанс и зацепиться за него.

Клим КОСТИН | Источник: Спорт-Экспресс

В КХЛ МНЕ БЫЛО БЫ ПОЛЕЗНЕЙ, ЧЕМ В АХЛ

— Ваш отъезд в Северную Америку был неожиданным. Хотя бы потому, что вы пропустили несколько месяцев из-за травмы, а в КХЛ почти не играли. Как вы решились?

— С чего начнем? С травмы или с отъезда?

— Сначала про отъезд.

— Я бы никуда не поехал, если бы мне давали играть в «Динамо». Но в прошлом сезоне из меня реально клоуна делали. Раздевали на матч, а я всю игру сидел на скамейке. Никто же не просил давать мне первое звено, большинство. Но в четвертой тройке я бы мог выходить. Потом смотрю — у меня какое-то безумное игровое время в статистике стоит. Да я один раз провел на льду 6 минут, когда Мартиньш Карсумс получил десять минут штрафа. Все остальные разы было по две минуты.

— А что Орешкин? Он молодым доверял.

— Тоже говорил, что всем доволен, давай готовься, ля-ля, а потом я сидел и смотрел на матч со скамейки. Да я бы не уехал, если бы мне сказали в «Динамо», что хотя бы в этом сезоне я буду в третьем звене.

— С «Динамо» вообще все непонятно было перед сезоном.

— Мы разговаривали с представителями «Блюз». Они спросили, готов ли я ехать в Северную Америку. Я поставил только одно условие — не отправлять меня в юниорскую лигу. Я хотел играть на взрослом уровне, прогрессировать. Понятно, что в КХЛ бы мне было гораздо полезней, чем в АХЛ, но видите, как получилось. В «Блюз» согласились, и я отправился без раздумий.

— Теперь про травму.

— Это очень длинная история. Мы играли выставочный матч с Канадой, в одном из моментов соперник меня сшиб перед бортом, я был на высокой скорости и единственное, что сумел, так это защитить голову. Но плечом врезался очень сильно. Сразу понял, что дело плохо, так как руку перестал чувствовать.

— Диагноз?

— Так вот беда в том, что не было никакого диагноза. Надо было ехать на МРТ, но тренеры решили, что это не нужно, так как позже в раздевалке рука немного отошла. Но боль не проходила. Как бы вам ее описать. В обычной жизни я ничего не чувствовал, но на льду болевые ощущения сохранялись. Но я играл, никто ничего не говорил. Я даже отцу стеснялся жаловаться, говорил, что есть неприятные ощущения, но играть могу.

— Так.

— И в матче Высшей лиги один раз бросил — мне стало так больно, что я чуть сознание не потерял от боли. После того матча мы с отцом поехали на МРТ. Выходит доктор и говорит: «Молодой человек, а как вы вообще в хоккей играли»?

— Ужас.

— И даже после диагноза мне говорили в «Вышке», мол, может поиграешь все-таки? Но тогда встал мой папа и сказал, что своего ребенка калечить не позволит. Пусть те, кто просит играть, сам родит детей и заставляет их играть через боль.

— Была операция?

— Решили оперироваться в Германии. Это дорого, но все-таки как-то больше доверяешь тем врачам. Потом была реабилитация в Детройте. Меня вели доктора «Ред Уингз», и я сейчас в полном порядке.

— Вообще ничего не болит?

— Какие-то ощущения есть, но минимальные. Но главное, что нет никакого страха, что я сейчас упаду и снова что-то поврежу.

Во время загрузки произошла ошибка.

ОТЕЦ ДЕЛАЕТ ВСЕ ПРАВИЛЬНО

— Про вашего отца ходят легенды. Но, знаете, я помню папу Кирилла Кабанова. И где теперь Кабанов?

— Нет-нет, мой отец не такой. Допустим, он меня никогда не хвалит, не говорит, что я прямо герой, стал классным игроком. Напоминает только о минусах.

— Обидно.

— Он говорит так: «Ты свои плюсы знаешь, а тебе надо работать над недостатками». У нас есть градация. Если он спокойно говорит об игровых проблемах, значит, я сыграл нормально. Если повышает голос — слишком много делал не так.

— Если завтра вам хоккей надоест, то отец не отпустит?

— Начнем с того, что хоккей мне не надоест. Но отец всегда говорит, что если я захочу заняться чем-то другим, то он не будет против и поможет мне. Но раз мы выбрали такую профессию, то к ней надо относиться максимально серьезно.

— Это как?

— Рассказать о моем обычном дне в Сан-Антонио? Папа живет со мной. В день тренировки я встаю рано, иду на довольно интенсивную зарядку, чтобы разогреться перед тренировкой, потом плотно завтракаю, а потом основная работа.

— Круто.

— Ем я тоже только правильную пищу. Никакого фастфуда, ничего жареного. Только то, что полезно. Но у меня папа очень хорошо готовит, так что все в порядке.

— Между нами — часто сбегаете биг-мак съесть?

— Нет, ну что вы. Я же понимаю, что все это для меня делается. Иногда есть послабления. Вместо простой воды мне разрешают выпить газировки.

— Ого, оттепель.

— У меня есть первая неделя после окончания сезона, когда я выхожу из-под родительского контроля. Но потом все — снова работа, подготовка.

— Вот уж вам звездная болезнь не грозит?

— С таким отцом — точно. Говорю же, я еще, по его мнению, ни разу хорошо не сыграл. Нет, иногда я понимаю, что выглядел неплохо, но до идеала мне далеко.

— Слушайте, я наслышан о том, как живут игроки АХЛ. Неужели вы ни разу не сорвались на выезде?

— А зачем? Все это может помешать выйти на серьезный уровень. Стоит ли размениваться на мелочи? И дело не в строгом родительском контроле. Я сам понимаю, что отец все делает правильно. Он помогает мне, а я хочу чего-то достичь в хоккее.