Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
2 мая 2016, источник: Спорт-Экспресс

Артемий Панарин: Хотел записать как Кит поет «Рюмку водки», но он уже не мог петь

Форвард «Чикаго» Артемий Панарин, накануне прилетевший в Москву, после первой тренировки в сборной России на главной арене домашнего чемпионата мира дал интервью «СЭ».

Источник: Спорт-Экспресс

— Вы ушли с первой тренировки в составе сборной последним.

— Да я привык так. Ну, пока со всеми поговорил еще, ерундой позанимался.

— Даже потерялись по дорогу в раздевалку. Вы же впервые на этой арене?

— Да. И очень непривычно — выходишь на лед, и кажется, что целый здоровый аэродром. И это еще говорят, что тренировочный лед маленький, поменьше игрового. Так что придется перепривыкать после энхаловских коробок. Перестроюсь, конечно.

— В «Чикаго» тоже последним с тренировок уходили?

— В принципе, одним из последних. Но во второй половине сезона, когда силы уже нужно было экономить — одним из первых (смеется). Если серьезно, то на раскатке одним из первых, а на тренировках — одним из последних.

— Сошникова в «Марлиз» даже осаживали, потому что он в первые месяцы тренировался по два-три раза в день, а на матчи потом сил не хватало. У вас такой проблемы не возникало?

— Да нам там много отдыхать, если честно, давали. То ли это у нас так в «Чикаго», то ли у всех. Но было так, что целый месяц игры через день, и мы провели всего одну тренировку. Матч, на следующий день выходной, потом через день раскатка и игра и снова выходной. Приходишь на раскатку, катаешься — и все. Я, конечно, после России такой думаю: где тренировки-то, е-мое? Приходилось самому дома тренироваться. А потом уже подоборзел немного, выходной не дают — так я спрашиваю сразу: что за дела?

— Шайбы после тренировок не собирали? Новичок же все-таки.

— Да новичков не было вроде. Даже не знаю, что там происходило — сваливал пораньше (смеется).

— А как прошел ваш ужин новичка? Во сколько он вам обошелся?

— Что-то в районе 5 тысяч. Я, кстати, Вите Тихонову так и не отдал еще эти 5 тысяч (смеется). Ну, долларов в смысле. Просто у меня карточка тогда не работала вроде. Ну как, еврейское вот это: «Извини, карточка не работает. А у тебя нет случайно?». И все, уже полгода отдаю. Все как надо. Но сейчас хоть бонусы заработаю — отдам.

— Был какой-то конкурс? Песню какую-то, может, исполняли?

— Какую-то чушь просто как понес. Они меня выпихнули, а я понять не могу, что мне делать вообще. У Тихонова спросил, он говорит: «Историю какую-нибудь расскажи». А как я могу историю рассказать, если двух слов связать не могу? Я там просто в разнобой восемь слов произнес, все, какие знал, ну и понеслось: ха-ха-ха. Ну и дальше уже совсем весело было.

— «Капитан Серьезность» Джонатан Тэйвз хоть на той вечеринке улыбался?

— Да! У него бывает. Ну, у него роль такого серьезного капитана, но он, как и все, хороший парень.

— Анисимов с вами так и не прилетел. Что с ним случилось-то?

— У него операция во вторник вроде будет. У него кисть болела 3 года уже. На обезболивающих провел весь сезон. Пора было ему сделать, потому что там восстановление долгое. И он принял решение прооперироваться раньше, чтобы успеть восстановиться.

— Витя Тихонов убеждал, что вы обязательно вытащите серию у «Сент-Луиса» с 1−3.

— Немножко нам не хватило. Игры были очень напряженные, в нескольких вели в счете, было какое-то преимущество, но они все время забивали переломные голы, и все. А выкарабкиваться тяжело. Ну и команда у нас уже 6 лет далеко заходит, все время бьется за Кубок Стэнли, то есть у ребят 6 лет не было длинного отпуска. А силы заканчиваются. Я, конечно, не говорю, что это все из-за них (смеется). Молодцы они, короче.

— После седьмого матча был трогательный эпизод в церемонии рукопожатий, когда вы с Тарасенко обнялись. Что он вам сказал?

— Да там все банально было, мол, красавец, туда-сюда. Мы с ним всегда на связи на телефоне. А перед седьмой игрой он мне сказал, чтоб я заказывал размеры костюма в сборной. Ну так, немного пошутили. И правда пришлось заказывать.

— Хорошо прочувствовали на себе, что такое плей-офф НХЛ? Александр Хаванов рассказывал, что вышел с первой игры на вылет весь синий.

— Первые две игры — да. Когда у ребят из «Сент-Луиса» еще много сил было, заряженные все. Выбегают с глазами по 5 рублей. У тебя от этого всего глаза тоже такими становятся. И вот в этих первых двух матчах спуску не дают, постоянно колотят, под коленку там бьют, такие вот всякие штучки неприятные, выводить из себя стараются. А потом уже сами, видать, устают и уже не так играют, более спокойно. И ребята рассказывали, что в следующих раундах уже нормальный хоккей начинается. А в первом еще эмоций полно, сил много, там — мясорубка.

— Недотерпели чуть-чуть.

— Да. До нашего хоккея.

— Когда Ти Джей Оши перешел в «Вашингтон», и его поставили к Бэкстрему и Овечкину, он сказал, что словно бы очутился в конфетной лавке. Что вы почувствовали, когда сейчас вернулись к Шипачеву и Дадонову?

— Да то же самое примерно. Я вообще соскучился по ребятам. Вчера вон разговаривали, а ночью не спалось, так мы всю ночь и болтали. Так интересно все здесь, любая банальность. Обо всем их расспрашивал. В общем, рад оказаться здесь.

— Но у вас с ними, наверное, чуть другие отношения, чем с Кейном и Анисимовым?

— Сравнивать, наверное, нельзя.

— Но с Кейном вы, например, ругаетесь иногда и очень сильно, как сами рассказывали.

— Ну это да. Хотя Дадонов мне говорит, что мы в том году тоже ругались. А у меня, видать, такие хорошие воспоминания остались, что я даже и не помню, когда мы там ругались. Гнал на него вчера, что он, наверное, в неадеквате был просто.

— Смотрели матчи с Никитой Гусевым на вашем месте? Как, может, воспринимали это со стороны?

— Я сами матчи не смотрел. Вначале я за СКА следил, смотря все видеонарезки. А в дальнейшем — в основном проверял как сыграли. Напряженнее просто все стало, время поджимало. А воспринимал совершенно нормально. Красавцы. Рад за ребят, что нашли им партнера. Хоть это — звенишко не потерялось.

— Вы рассказывали, что Анисимов переводил вам установки тренера тремя словами: играй в свой хоккей.

— Да, вот так и было. Было такое, что мне что-то орут со скамейки, а я в панике и не знаю, куда бежать. Потому что он сказал мне играть в свой хоккей. Ну я и играл. А что на самом деле делать — черт его знает.

— Неужели не было подробных персональных разборов с видео: куда ехать, что делать, зачем?

— У нас такая тройка была, что играла на чистейшей импровизации. Мне какую-то там тактику рассказывали, но я, во-первых, не понимал, во-вторых, Анисимов мне не переводил, а в-третьих, у нас был свой хоккей. От этого, наверное, соперникам сложнее было, потому что мы нестандартно играли. Куда кому вздумается — туда и закатывается. В плей-офф, конечно, тяжелее стало. Они посмотрели игры, разобрали, куда мы «ездим», и там расстояние от обороняющегося игрока, блин, — сантиметров 5 все время было.

— Будете рекомендовать ребятам ехать в НХЛ?

— Рекомендовать не буду. Все все видят сами. Но то что там уровень выше — это понятно. Я рад, что попробовал себя и вроде получилось. Потому что был шанс. Если бы я этого не сделал, то сейчас бы жалел. Да и все удачно сложилось. Так что сейчас — только вперед.

— Уверены, что вам дадут «Колдер трофи», приз лучшему новичку сезона в НХЛ? Или воспринимаете как лотерею?

— Хотелось бы, конечно, выиграть. Даже буду не доволен, если не дадут (смеется). Шансы есть, а там посмотрим.

— А за успехами Макдэвида и Гостисбеера, ваших основных конкурентов, следили?

— Я даже за своими не следил. Забавная история была: я знал, сколько у меня очков, но не знал, на каком я месте в таблице бомбардиров и так далее. Ну я и попросил друга скинуть мне таблицу. Он скинул. А у меня перед последней игрой как раз на тоненького было. Или бонусы получаются (бонус размером 1,75 миллиона долларов; Панарину нужно было войти в десятку лучших бомбардиров среди нападающих. — Прим. «СЭ»), или нет. Так я потом день не спал, ночь не спал. Обычно не думал о деньгах, но тут такой шанс. Подумал: надо собраться. Ну и вышел — еще в первом периоде 3 очка заработал. Было весело. А так — не следил за новичками. Даже в обычную таблицу не заглядывал. И не знал, что нужно войти в десятку лучших именно среди нападающих. А там еще Тарасенко где-то сразу позади маячил. Если б он меня обошел — удалил бы его номер (смеется). Я ему сказал еще: давай, заканчивай.

— Когда только зашла речь о бонусах, у вас серия пошла — 9 матчей, 2 очка. Связь же есть?

— Да я даже не думал о том, что там у меня за бонусы, за что я их могу получить. Это журналист просто сказал мне про бонусы, и как отрезало, е-мое. На самом деле играл неплохо, но это спорт, и тут бывает, что играешь плохо, но каких-нибудь пару передач отдашь, повезет, ребята все сами сделают, забьют, и все, два пасика есть спокойненько. А бывает из кожи вон лезешь — и ничего. Игры немножко не получались, не фартило, а потом наоборот фартануло (Панарин следом набрал 8 очков за 2 матча. — Прим. «СЭ»). Если пашешь — награда будет. Как там, за дождем всегда следует радуга?

— От этого сезона не устали? У вас вроде сплошь позитивные эмоции. Было ли желание уехать в отпуск, а не приезжать в сборную?

— Нет, такого желания не было. Размышлял на эту тему — в прошлом сезоне, когда за СКА играл, намного больше устал на самом деле. Мы там до финала дошли еще. Знаете, за океаном все в рабочем режиме, игры через день, дом — работа, дом — работа, и даже не замечаешь, как сезон проходит. Когда уже был близко дом — тогда домой захотелось. А так, в принципе, не устал. Мог идти дальше.

— Как Олег Знарок вас встретил?

— Как обычно: в пятачок там, по плечу.

— Вы одна из главных надежд этой сборной России на домашнем чемпионате мира. И от тройки Панарин — Шипачев — Дадонов ждут многого. Не давит?

— Будем стараться. У нас хорошая команда, мы едины, и если каждый отработает на 100%, то все будет хорошо. Правда, это спорт. Не всегда в нем все ладится. Главное — работать и еще раз работать. Катался на первой тренировке только с Дадоновым, Шипачев-то не катался, халтурщик этот. Буду разбираться с ним. А то чего он опять — несерьезно как-то (смеется).

А что до игры дома — атмосфера должна быть отличной. Я вообще очень рад просто здесь находиться. Непривычно пока еще, когда кто-то за спиной у меня по-русски начинает говорить. Сразу оборачиваюсь, а потом понимаю, что я дома.

— Патрик Кейн у вас про Питер не спрашивал? Там сборная США играть будет.

— Не спрашивал. Я ему там пригрозил немножко.

— И он решил не ехать?

— А он не приедет?

— Пока никаких данных на этот счет нет.

— Он, наверное, еще думает. Потому что я ему пару вещей таких интересных сказал. Но это шутки, конечно.

— Вы несколько матчей провели отдельно от Анисимова или Кейна, да и без них на льду не раз появлялись. Сильно сразу ощущалось?

— Когда играешь с Кейном — много игры на него. Он многое доказал в этом клубе, через него игра строится. А когда меня от него убирают — я сам себе хозяин, сам себе художник. Нет, с ними, безусловно, очень круто играть. Но иногда, когда я сам по себе, я вспоминаю, как на самом деле хочу играть, создавать сам что-то, кайфовать от этого, красивые обыгрыши делать, чтобы болельщики кричали — тогда я кайфую. Так что мне нормально и так, и так.

— То есть иногда лучше все-таки без них?

— Не совсем так. Без них тоже хорошо, но с ними лучше. Весь сезон когда с одними партнерами играешь — привыкаешь, знаешь, куда бежать. Анисимов вот знает, что в оборону надо сразу бежать. Первому (смеется).

— Анисимов-то у вас за двоих пашет.

— Да, мы тут смеялись. Хотим попросить болельщиков, чтобы они при помощи фотошопа сделали фотографию, где он с совком и горшком.

— Так кто все-таки кого прокачал, вы Кейна или наоборот?

— Нас — Анисимов. Может быть так будет правильнее? В принципе, мы все играем в один хоккей. Нет, безусловно, он один из лучших игроков лиги. Я смотрю на него и тянусь за ним. Правда, у меня первый сезон — может, он меня чуть больше. Значит, мне нужно в следующем прокачать его.

— 1 июля «Чикаго» может предложить вам новый контракт, возможно, долгосрочный.

— Да, с 1 июля могут. Но у них такая вот нехорошая обстановка с потолком, которая мне не нравится. А бонусы можно только новичкам (улыбается).

— Ваш инстаграм стал очень популярным. Особенный хит — где Кейн по-русски говорит.

— Я хотел записать, как Данкан Кит поет «Рюмку водки на столе» на последнем вечере, но он уже не мог петь (смеется).

— А как отнеслись к своему прозвищу Breadman (хлебник/булочник)?

— Это приятно, потому что как-то по-доброму. Хлеб там, хлебушек. И даже вот ребята русские, все ведь знают мое прозвище, пишут мне в соцсетях личные сообщения — иногда, бывает, натыкаюсь, — и там весело всегда: «Булка, как сам?». «Батон, как дела, как там в “Чикаго”?». Мне нравится, приятно.

— Возвращаясь сейчас в Россию из «Чикаго», имея за плечами очень солидный сезон, войдя в десятку лучших бомбардиров НХЛ, повторив достижения Селянне и некоторых других легенд, установив пару рекордов «Блэкхокс», получив почти мгновенно прозвище, что удается очень немногим, можете наконец-то сказать, что вы — звезда?

— Нет, нет. Я недавно вспоминал, как играл в «Витязе» уже года три. Есть такое понятие в детском хоккее — заиграть надо. То есть на хорошем уровне, за мужиков уже, в КХЛ начать — это считалось заиграть. Так вот, я три года боялся сказать себе, что я заиграл. Боялся, что что-то не так пойдет. Сейчас, правда, уже можно сказать, что заиграл. А звездой — не стал, конечно.