Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
3 мая 2015, источник: Советский спорт

Андрей Аршавин: В историю войду как участник Евро-2008, как человек, сказавший слова на Евро-2012

Форвард сложной судьбы, которому в 33 пришлось все доказывать заново — получая по 4−5 минут, он, наконец, заработал 30 минут доверия Виллаша-Боаша и в итоге перевернул ход матча со «Спартаком». Он снова Андрей Сергеевич. Самое время вспомнить ту самую серию «Историй футбола» (смотрите на телеканале «Спорт»), где Аршавин предстает самим собой.

Sovsport.ru публикует выдержки из серии про Аршавина, пусть дело и было около года назад.

«У НАС В ПОДЪЕЗДЕ ЧТО-ТО БАБУШЕК НЕТУ»

— Я помню, ты после Лондона, когда приехал, говорил, что очень, скажем так, привыкал некоторое время к Лондону и к езде.

— В Лондоне? Да, конечно.

— Скажи, узнают тебя так же или уже…

— Да.

— Так же?

— 9 из 10, я думаю, знают. Ну, 8 из 10.

— И бабушки так же у подъезда могут узнать, да? «Андрюшенька, дай 5 евро!».

— Да нет, с бабушками давно что-то не сталкивался. У нас в подъезде что-то бабушек нету, где я сейчас живу.

— Не тот подъезд? Кстати, вот Слава Малафеев там недвижимость может предложить. Не обращался к его услугам?

— Я? Нет. Советы, советы он дает, и мне больше за… Как сказать… что за слово?

— Дельные?

— Консультирует меня, иногда у меня вопросы.

— Бесплатно?

— Пока да.

— А ты уже задумывался, чем заняться?

— Я нет.

— Ну сейчас наверняка же какой-то бизнес есть, который…

— У меня? Конечно, нет.

— Кроме модельерства.

— Мне нельзя говорить, что у меня бизнес. Конечно, нет, ничего нет.

— Почему это нельзя? Налоговая?

— Да нет, при чем тут… У меня Юля сейчас — главная налоговая.

— Похоже, тебя не отпускает тема.

— Не, она меня не отпускает.

«КАРАОКЕ ДОМА НЕИНТЕРЕСНО ПЕТЬ, ЗРИТЕЛЕЙ НЕТ»

— Вспомни, пожалуйста, какую песню ты пел, записывал с кем-то.

— А, «В детстве футбол», что-то такое.

— С кем записывал вообще и что за идея?

— Идея была Игоря Моисеева с его другом, Паша Юдин, по-моему, звали. Ну, записали, что, песню. Добрая песня.

— Тебе понравилось?

— Песня — да, но как я пою — это, конечно, не очень понравилось. А так сама идея хорошая.

— А можешь сейчас припев там, пару строчек? Не как рэп прочесть…

— «Из детства футбол» — это последняя строчка этой песни.

 — Не надо как рэпер читать, ты напой.

— Нет, это я не буду. Я не помню.

— Ну сейчас зайдем в интернет, вычитаем пару строк…

— Я буду петь?

— Это я не знаю.

— Это надо приезжать ночью.

— В другое заведение, да? Я понял. Ты у себя дома караоке, кстати, не поставил?

— Да нет. Мне кажется, все, кто ставит дома караоке — они все не поют. Караоке дома неинтересно петь, зрителей нет.

— Согласен, да. У меня дома три кальяна, я дома не курю. Слушай, а помнишь, мы с тобой как-то шутили по поводу твоего английского языка? Ты говорил: «Так, коряво, но зато я научился говорить». Ты на самом деле спокойно можешь спеть? Просто таких вещей не чураешься?

— Что?

— Тебя не смущают такие вещи, что неправильно говоришь, неправильно поешь, еще что-нибудь?

— Нет, неправильно пою — это как бы… Это я стесняюсь, а то, что говорю, может, по-английски не так, как нужно говорить или с акцентом — в принципе, в Лондоне все… Там очень мало народу, кто правильно говорит. Там столько иностранцев, что на это никто не обращает внимания.

— Но ты, кажется, самый первый, кто заговорил на английском, из всех наших, кто туда уезжал?

— Не последний, я думаю, все-таки.

— Там еще Погреб.

— Ну Погреб — да, наверное, хорошо говорит.

— Там в шоу снимается, так что…

— Не, ну может быть. Когда я просто был, Пога еще не так долго был в Англии.

— Ну да.

— Ну так или иначе все должны научиться. Может, кто-то просто больше стеснялся, кто-то меньше.

— Вот вопрос стеснения: ты вообще не стеснялся?

— По поводу английского — вообще нет. Но уже когда там… Там, в принципе, просто достаточно так спокойно реагируют, если ты говоришь неправильно и тебя не понимают, просто ждут до последнего момента, когда ты сможешь сформулировать свою мысль.

«МИНСК — СУПЕРГОРОД»

— Слушай, а правда, что вы Халка там хоккеем заразили?

— Никто не заразил, просто нравится ходить, я думаю, ему с семьей. Хорошие условия, интересный хоккей, хороший стадион.

— Насколько я понял, ты на чемпионат мира в Минск тоже мотался, да?

— Да. Минск — супергород на мой взгляд.

— Это да, классный, мне очень нравится. Я там буду жить. Там, наверное, бабушки в подъезде — они тебя не знают. Слушай, а ты часто нарушаешь?

— Стараюсь не нарушать.

— Условно говоря, опаздываешь на тренировку…

— Я не опаздываю на тренировку. На тренировку я не опаздываю никогда. Раз пять, может, за всю карьеру.

— Насколько мне известно, у тебя в телефоне есть номер начальника УВД, да?

— Нет, у меня никогда не было.

— Условно говоря, не говорят: «Андрюха, если какие-то вопросы — вот тебе моя визитка, звони»?

— Нет.

— В том плане, что есть ли блат у футболистов?

— В «Зените» есть.

— По городу?

— Да.

— Ты можешь безболезненно нарушить, проехать на красный, по встречке и так далее?

— Нет.

— Нет — потому что не хочешь или потому что невозможно?

— Я думаю, что правила для всех.

— Слушай, а ты ходил на «Аврору»?

— Да, конечно.

—- Ощущения?

— Ну что, какие ощущения… Просто известный корабль, такой что, я не знаю… Октябрят здесь или пионеров переводили, или принимали в пионеры. Это считалось очень почетным.

«БЫТЬ ТРЕНЕРОМ? МНЕ БУДЕТ СЛОЖНО»

— Слушай, а как ты считаешь… Избитый вопрос, я понимаю, но мне интересно твой ответ услышать, то самое, о ценностях: сейчас молодежь, получает такие большие деньги, несравнимые с теми, которые ты получал в их возрасте — это плюс или минус?

— Все зависит от человека, я считаю. Каждый по-разному реагирует. Для кого-то это плюс, для кого-то это минус.

— Ну если тебе в 18−19 лет падает большая сумма денег, крышу не сносит?

— Кому-то сносит, кому-то нет.

—А как ты вообще к этому относишься?

— Я — спокойно.

— То есть если бы тебе в их возрасте платили такие же деньги, ты бы спокойно к этому относился?

— Наверное, да. Мне, в принципе, на тот момент платили, конечно, меньше, чем сейчас, моего возраста, но все равно большие деньги. Ничего страшного не случилось.

— А эта романтика, когда через весь город едешь на тренировки? У них сейчас нет, там сел в машину да поехал.

— Я думаю, те же дублеры, которые к нам сейчас приезжают, с нами тренируются, они так же ездят на метро. Ничего страшного, у них тоже романтика.

— Кстати, а ты общаешься с молодыми?

— Ну конечно.

— К тебе подходят, спрашивают: «Андрюх, а вот это вот так?».

— Да нет, наоборот, на тренировке одному защитнику, в первой там играем, я ему посоветовал: «Не давай во фланг. Еще до того, как принял мяч, отдавай его в центр». Поменялись воротами. Он то же самое делает, нам гол забили. Я ему ору с другого фланга: «Меня не слушай! Че ты меня слушаешь?».

— Короче, тренер из тебя пока не это, да?

— Да нет, конечно, никто не подходит, ничего не спрашивает.

— Слушай, а ты себя чувствуешь уже дядькой?

— Да нет.

— А ты свое будущее с футболом видишь или вообще как?

— Думаю, да.

— В Питере?

— В идеале, конечно, да.

— А в футболе — это тренерская работа или функционера?

— Функционера, я думаю. Больше функционер, чем тренер.

— Даже не задумывался, как Семак?

— Быть тренером? Тренером мне сложно будет, я думаю. Причина — характер, несдержанность.

— Несдержанность в том плане, что ты можешь футболистам напихать или сам на поле выскочить?

— Да нет, позывов у меня уже не будет на поле. Просто я буду думать, что они такие же как я, так же хорошо играют в футбол как я, и буду требовать этого, а они мяч если принять не смогут….

— Подожди-подожди, ты так уверен в себе, что ты хорошо в футбол играешь?

— Ну иногда поигрываю как минимум. Я играю в футбол, я люблю футбол, я тренируюсь, играю. То, что позволяет мне мой организм, я выжимаю. Не выживаю, а выжимаю из него максимум.

— Хорошо, а эта история с лишним весом?

— Эта история — я не знаю кто… Это все мифы.

— Ты можешь мне сказать, если не секрет, конечно, что означал твой знак, когда ты забил гол показывая на живот?

— Да просто я стебался и все.

— Стебался над кем, в чем?

— Да просто, ни над кем. Так, над мнением общим.

— Просто раньше кое-кто к губам пальцы прикладывал, а сейчас?

— А сейчас я так часто не забиваю, чтобы прикладывать пальцы к губам.

— Это же очень тяжело — сидеть на банке, особенно когда тебя на руках носили.

— Ну что делать, всему свое время.

— Но ты с этим смирился? Ты понимаешь, что объективная причина? Нет обиды на кого-то, на что-то?

— Нет, я с этим не смирился, но обиды ни на кого нет. Я делаю все возможное, чтобы доказать тренеру, что я еще способен играть.

— Слушай, а почему… Наверняка же тебе куча предложений приходила, почему ты не ушел?

— У меня кучи предложений не было. А, ты имеешь в виду из «Арсенала»?

— Нет, вот сейчас из «Зенита». Куча там предложений…

— Сейчас не было предложений. Не знаю, я ни с кем не разговаривал, по крайней мере.

— То есть Аршавин как футболист не востребован сейчас, ты хочешь сказать?

— Может быть, я не знаю, но предложений не было, чего мне врать.

— А скажи, ты сейчас с агентом работаешь?

— Нет.

«СЕЙЧАС “ЗЕНИТ” ДРУГОЙ, ОН ЖЕ ИЗМЕНЯЕТСЯ»

— Смотри, сейчас в «Зените» играют в основном… тон задают легионеры, да?

— Да.

— Аршавин, Кержаков, Анюков. Символы «Зенита» — они сейчас сидят на скамейке. Можно сказать, что «Зенит» — уже не тот русский «Зенит», который был при вас?

—  Естественно, что сейчас «Зенит» другой, он же изменяется. В принципе, здесь ничего ни плохого, ни хорошего нет. Просто так сложилось и все. Просто русских игроков заменили легионеры, потому что лучших русских игроков — их очень трудно взять.

— Что значит — трудно взять?

— Потому что они дорого стоят, и так как лимит, их никто не хочет, естественно, отпускать. Вот взяли Шатова, Смольникова и все, больше… Остальные все играют в тех в клубах, из которых они не уйдут. Я думаю, если «Анжи» бы не развалился, того же Шатова тоже бы не взяли.

— Правда, что тебе предлагали в «Анжи»?

— Из «Арсенала», да.

— Почему отказался?

— Потому что была аренда.

— А ты хотел на контракт?

— Если бы предложили контракт, я бы это рассмотрел. Но аренду — нет.

— Насколько ситуация изменилась в отношениях в команде друг с другом после того, как ты уехал в «Арсенал»?

— Ситуация резко изменилась.

— Ну я помню, что какой-то бойкот пацаны тебе объявили там… Сейчас я имею в виду как ты?

— Сейчас нормально общаемся, все ушло в песок.

— То есть ты можешь смело сказать: «Ребята, я там сижу, подъезжайте, посидим, чай-кофе попьем»?

— Да это вообще не проблема.

— А почему тогда так поступил?

— Уйти в «Арсенал»?

— Да, не сказав им, на что они обиделись.

— А я не знаю, на что они обиделись, надо у них спросить.

— Как я понимаю, то, что ты все-таки не сказал, что уходишь в «Арсенал».

— Я думаю, здесь… Я не хочу просто эту тему обсуждать, потому что мои слова могут интерпретировать по-разному, а их мнение, в принципе, я ни разу от них не слышал. Поэтому….

— Все, закрываем эту тему, это не проблема.

—  Непонятно будет. То есть вы будете опять говорить догадки, я буду отвечать на эти догадки, а они могут вообще по-другому думать и так далее.

«АРШАВИН — ПОЧТИ БЕЗДОМНЫЙ, ДА»

— Ты же гостеприимный парень?

— Я? Да нет, кстати.

— Слушай, а ты кушать готовить умеешь?

— Я сейчас научился, меня сейчас заставляют. Хочешь, не хочешь, а есть хочешь — научишься.

— Даже так, заставляют?

— Не, ну если поесть хочешь — иди вон, плита есть, продукты возьми.

— Так! Ладно, это твоя жизнь всего лишь. А что умеешь готовить, что научился?

— Мясо могу приготовить, не знаю, салат… Ну в принципе, простое — картошку сварить, все, что… Но этого я ничего не умел, не знал.

— А можно пофантазировать? К примеру, возможна такая ситуация, что Андрей Аршавин скажет: «Ребята, я мясо приготовил, пойдемте, покушаем!»?

— Да некуда приглашать. Если бы за городом был дом — тогда может быть. А так домой приглашать — не очень.

— Слушай, насколько я помню, ты мало кого домой приглашал, да?

—  Вообще никого, но меня никогда дома не было. Я, в принципе, всегда жил в съемных квартирах и сейчас живу в съемной квартире, потому что мы переехали только как раз перед чемпионатом мира, ой, перед чемпионатом Европы в 2008-м. Мы переехали в апреле, уже вот в первый раз я стал жить в своей квартире. И то апрель-май я был на чемпионате… Не, апрель мы играли, считай, в УЕФА; май — мы играли в УЕФА, чемпионат Европы; июль — я приехал, полгода я прожил в этой квартире и уехал в Лондон. После Лондона я в аренду возвращался, я там месяц прожил; после известных обстоятельств я там перестал жить. Поэтому я в своем жилье жил полгода, и до сих пор живу еще в съемной квартире.

— То есть Аршавин — бездомный?

— Ну почти да.

— У тебя нет желания построить дом какой-нибудь?

— Сейчас делаю ремонт, да, в квартире.

— Я не квартиру имею в виду, а дом именно, чтобы обширный, чтобы ты вышел…

— За городом? А я за городом не хочу жить.

— Долго ехать?

—  А не знаю. Я вообще городской человек, меня никогда… Городской житель, я даже себя так называю. Меня никогда не тянуло за город. Мне кажется, надо иметь просто друзей, у которых дача, яхта, вот я из этой области. Проще.

«АРШАВИН РАЗНЫЙ. БЫВАЕТ РАЗНЫЙ И ЕСТЬ РАЗНЫЙ»

— Самый такой распространенный тезис — это «Аршавин не отрабатывает в обороне». Как ты к этому относишься?

— Я к этому спокойно отношусь. Мне кажется, на мой взгляд, моя игра мало чем изменилась в плане обороны, если сравнить ее пять, шесть, семь, восемь лет назад. Просто, условно, может быть, я больше делал атаки и приносил больше пользы, поэтому на это никто не обращал внимания. Если обращал, то это покрывалось теми голами, передачами, которые я делал. Сейчас этого, наверное, стало меньше, из-за этого все стали находить, искать что-то, что не позволяет мне играть постоянно в основном составе.

— Слушай, вообще со стороны очень много к тебе претензий, слышишь: «Аршавин такой, Аршавин сякой». А для самого себя Аршавин какой?

— На поле или….

— Везде.

— Аршавин разный. Бывает разный и есть разный. Он бывает веселый, грустный, грубый, мягкий, воспитанный, невоспитанный. В принципе, во мне соединено несоединимое, что дает такой неплохой результат, интересный.

— Слушай, а как это ты злой, хороший, невоспитанный на поле бываешь какой?

— Раньше меня удаляли. А вообще в детстве еще я часто даже… если у меня отобрали мяч, как я считал, сзади ударить защитника, если судья там не видел в плане того, что против меня фол; они мне показывали красные карточки. Я сейчас намного сдержаннее стал, и даже вообще, перейдя во взрослый футбол. Я не знаю, что еще, какие там….

— А было такое, что ты там подрался, на футбольном поле, только потому что ты злой?

— Была такая команда… Мы играли на год старше какой-то период времени, наша школа «Смена», и мы часто играли против «Светлана-80», мы, «Смена-81», и вот мы играли с этой командой. Когда со «Светланой-80» играли, практически всегда были драки.

— Зачинщик кто?

— В принципе, обычно я и у них капитан, честно, не помню его, как его звали. Кстати, один раз я его встретил уже в обычной жизни, уже лет там через сколько-то много на Невском проспекте, и мы так поздоровались на самом деле, перекинулись даже парой фраз на Невском проспекте и пошли дальше.

— То есть драться не стали.

— А так сколько мы играли со «Светланой-80», особенно если в зале, в «Смене», в сезонные эти периоды, где мы, всегда драки были, человек пять на пять или на три, мы участвовали.

«С КАПЕЛЛО У МЕНЯ ТОЖЕ НЕ БЫЛО КОНФЛИКТОВ, Я ВСЕГО НА ОДНОМ СБОРЕ БЫЛ»

— Слушай, вот смотри: ты хорошо себя чувствовал при Гусе и при Дике, да? С тобой они ладили. Вроде бы они разные, но с ними, как мне казалось, было легко. А почему трудно с итальянцами: Фабио, Спаллетти?

— Со Спаллетти у меня на самом деле не было таких каких-то с ним вопросов, каких-то конфликтов. Да и с Капелло у меня тоже не было конфликтов, я всего на одном сборе был.

— И все-таки можно сравнить их: кто легче, кто не легче? Или все-таки все индивидуально зависит?

— Я думаю, зависит от индивидуальности человека. Национальные какие-то есть, конечно, я не знаю, нюансы, но в большинстве все зависит от данного конкретного человека.

— Смотри: поколение Евро-2008 на твоей памяти самое талантливое? Это первый вопрос. И второй: кто из современных российских игроков способен заиграть в клубах типа «Челси», «Арсенал»? Я имею в виду, условно говоря, Кокорин, Смолов?

— Мне трудно судить. На мой взгляд, было достаточно много хороших поколений, мне нравилось поколение Титова, в принципе. Когда еще раньше Цымбаларь играл, Пятницкий, тоже неплохие ребята были, если так мне позволительно сказать. Да нет, в принципе, талантливых футболистов, мне кажется, в России всегда хватало. А что касается сейчас нынешнего поколения, молодых ребят, самый талантливый — это Кокорин, самый одаренный, я считаю.

— Он сможет заиграть в «Челси»?

— Если он захочет, я думаю, он может на свой потенциал там играть, если он захочет. А, ну еще плюс Акинфеев. Я не знаю, к какому его относить возрасту, потому что он так давно играет уже, что непонятно, он еще молодой или еще нестарый.

— Каверзный вопрос, честно признаюсь не мой, но я задам. Я бы не задавал, потому что я с тобой на эту тему уже разговаривал. В какой момент футбол стал неинтересен?

— - Мне до сих пор интересен футбол.

— Поэтому я его и не задал. Насколько?

— Я думаю, нет границ. Просто футбол — либо он интересен, либо нет, и так все.

— Есть период, когда футбол — это хобби, футбол — это работа, футбол — это профессия. Сейчас футбол для тебя что? Ну ты же не бежишь на тренировку как раньше, в 6 часов утра вставая?

—  Я никогда не бежал, в 6 утра вставая.

— Ну я условно говорю.

—  В принципе, мое отношение к футболу не поменялось: я люблю футбол, любил футбол, люблю, и, мне кажется, буду всегда его любить, потому что, я не знаю, я маленький, мне это было интересно, потом когда был тинэйджером, когда стал играть, тем более окунулся в это все, я думаю. Так или иначе, в последующей жизни мне футбол был всегда интересен.

—  Каким по твоему мнению запомнится Аршавин болельщикам? Человек, который с высказываниями по Варшаве-2012 или покер в английском чемпионате?

— Мне кажется, покер, кстати, не так раскручен в России, как в Англии; в Англии, я думаю, я войду для болельщиков именно этим покером. В России войду как участник Евро- 2008, как человек, сказавший слова на Евро-2012.

— А больше плюсов или минусов?

— А я не знаю. Это каждый решит для себя.

«БОЮСЬ НАВЛЕЧЬ НА СЕБЯ ГНЕВ БУБНОВА»

— Твое мнение о Бубнове, как специалист?

— Я боюсь навлечь на себя гнев с его стороны, если честно. Не знаю, мне кажется, немножко это… Может быть, когда он играл — да, это хороший футболист был, человек, который отдавался полностью футболу. А сейчас это больше интересный человек, который веселит публику, народ. Я так думаю, у меня такой взгляд.

— Все, ты в черном списке.

— Я в черном списке.

— Очень интересно знать твое мнение о тренерах сборной, именно сборной. Можно их как-то выстроить в ряд? Не лучший там, красавчик, а первый, второй, третий, сразу, навскидку для тебя лично.

— Мне трудно сказать касаемо тренеров сборной, я бы сказал так, что для меня первый тренер — это Хиддинк, Морозов, Адвокат в моей карьере. В принципе, я Петржелу считаю тоже достойным тренером; считаю, что мы при нем даже, может быть, лучший футбол показывали именно в плане… Он был очень современным на мой взгляд, потому что мы играли очень высоко, и играли в прессинг, и мобильно играли. Мне кажется, что-то наподобие сейчас играет «Боруссия Дортмунд», тот футбол, который играли мы. Ну может быть, с более высококлассными футболистами.

Еще я думаю что… Я же всегда был за иностранных тренеров, но я думаю, что сейчас приходит время, когда следующий тренер сборной будет русский и следующий тренер в «Зените» тоже будет русский, мне так кажется.

«ВСТРЕТИЛ ДРУГУЮ ЖЕНЩИНУ И ПОНЯЛ, ЧТО Я ХОЧУ ЖИТЬ С НЕЙ»

— Вопрос серьезный, я знаю, больной для тебя семейный вопрос: почему так получилось?

— Я хотел бы ответить коротко, что я встретил другую женщину и понял, что я хочу жить с ней.

— Настолько эта история к тебе со знаком «минус» прилипла, просто…

— Я не хочу объяснять людям, не хочу оправдываться. Просто я сделал поступок, который считаю правильным.

— Вопрос тоже распространенный, популярный: почему ты пропал из СМИ вообще, из вида после 2012 года? Вышел ли ты из депрессии, если она вообще была?

— У меня не было депрессии. В принципе, я думаю, что с момента того, как я уехал в Англию, я мало даю интервью.

— Не просто мало даешь, ты не появляешься вообще на публике.

— Ну, а где мне появляться? Если вы знаете место, в которое меня слишком охотно звали, а я не пришел — таких мест и событий будет очень мало. Где бы мне было появляться?

— Условно говоря, если какое-то мероприятие… Я тебя видел на матче ветеранов «Спартака», ты приезжал, раздавал автографы. Это поразило меня: 40 минут детям. Что меня поразило, да. Вот такие мероприятия: благотворительность или еще что-нибудь такое.

— Ну хорошо, я недавно ездил, перед летом или в начале лета, в детскую деревню «SOS», но я не хотел в этот раз афишировать, что я там был, поэтому….

— А что ты там делал?

— С детишками провел время. Что-то еще… А где мне появляться? В Лондоне я, кстати, тоже посещал мероприятия, просто они здесь, в России не освещались. А когда мы посетили концерт, который был посвящен дню рожденья Горбачева — это наоборот, в России видели все и мне так задавали вопросы, как будто я был на банкете у самого Горбачева, он меня лично пригласил, хотя это, конечно же, было не так. Когда живешь в другой стране, одни и те же события — они по-другому трактуются, и взгляд на них — он совершенно разный.

— Вопрос о будущем: ты о будущем задумывался? Давай если говорить откровенно: ну, сколько ты планируешь еще играть?

— Я не знаю, вообще ничего не планирую. Так или иначе, конечно же, я о будущем думаю, но как повернется — я пока не готов ответить и не хочу вообще об этом говорить, потому что это не имеет тоже смысла.

—  То есть задавать вопрос, собирается ли весной заканчивать карьеру игрока или будет ли прощальный матч, смысла нет?

—  Это можно. Прощального матча точно не будет, в любом случае, где бы я ни закончил и когда бы ни закончил.

 — Почему не будет прощального матча? Неужели ты для российского футбола не сделал на то, чтобы сыграть прощальный матч?

— Если такая формулировка вопроса, значит, кто-то условно должен от российского футбола, какое-то лицо, сказать, условно: «Мы считаем, что ты достоин, тогда мы хотим сделать матч». Это одно. А если вы спросите меня как человека, я не вижу, для чего проводить это. Если, условно, за границей это еще делается, зарабатываются большие деньги и переводятся в какие-то фонды — детские, в пользу каких-то больных, то в нашей стране это отпадает. А просто так, ради своего какого-то тщеславия устраивать матч я не вижу смысла.

— Давай гипотетически просто: ты проводишь прощальный матч, правильно? Ты приглашаешь звезд российского масштаба, России. На твой прощальный матч сколько болельщиков придет?

— Если в Петербурге, я думаю, может быть, даже «Петровский» могу собрать. Но это, я думаю, будет зависеть еще, конечно, от времени и от тех футболистов, которые будут.

«ХОТЕЛ БЫ РАБОТАТЬ ФУНКЦИОНЕРОМ В «ЗЕНИТЕ»

— Кем собирается стать Аршавин, видит ли он себя в «Зените»? Этот вопрос не задавал: кто ему дает советы (если дает) в футбольном плане?

—  В футбольном плане — как играть или что?

—  Кем он собирается быть дальше, видит ли он себя в «Зените»?

— Я бы хотел работать в «Зените». Тренером, наверное, нет. Скорее, функционером.

—  Функционером — это где?

—  Отвечать за спортивную часть.

— Спортивный директор «Зенита»?

— Хотя в свое время я вообще еще Виталию Леонтьевичу сказал: я хочу быть генеральным директором «Зенита».

— Что ответил Виталий Леонтьевич?

— А не помню. Наверное, посмеялся, «Все будет» — как всегда сказал.

— А ты хочешь стать генеральным директором «Зенита»?

— Может быть. Может быть, и да. Глобально — да.

— А сейчас спортивная составляющая — это спортивный деятель футбольного клуба «Зенит»?

—  Там уже Керж так хочет прорваться на это место….

—  Куда, на генерального?

— Нет, на спортивного. Не знаю, конечно, понятно, что это не финансы там, а вот именно спортивная часть: отвечать за подбор футболистов, следить за детской школой, там делать какие-то изменения, чтобы подрастало новое поколение, где-то ездить на какие-то матчи. Условно тебя посылают на какой то матч и спрашивают твое мнение о каком то конкретном человеке — брать его или не брать.

— Когда ты перестал мечтать и загадывать в футболе?

— Мне кажется, даже перед играми бывает: я что-то мечтаю, чтобы там в игре произошло, или, не знаю, я мечтаю, чтобы мы вышли из группы. В принципе, это все есть. Загадывать… Ну «загадывать» — плохое слово относительно футбола и жизни, потому что футбол — это жизнь, как сказал Савик Шустер. Загадывать можно.