Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
https://sport.mail.ru/news/basketball-russia/24745449/

Сергей Базаревич: Укол в глаз — и я в игре

Сергей Базаревич стал героем традиционной рубрики «Разговор по пятницам».

Сергей <span class=error>Базаревич</span> стал героем традиционной рубрики Разговор по пятницам.
Увеличить
Видимо, что-то случилось...

К сожалению, мы не можем отобразить эту картинку.
Сообщение об ошибке автоматически отправлено
в службу поддержки. Приносим свои извинения

Когда-то Вячеслав Быков произнес: «Я так отношусь к хоккею, что однажды должен выиграть чемпионат России». И выиграл, не раз.

Сергей Базаревич фигура в нашем баскетболе столь приметная, выпирающая из общего ряда, — что однажды должен был возглавить мужскую сборную.

Он не называл это мечтой и даже целью. Но тренером сборной стал.

Нам интересно, что из этого выйдет. Ведь сборная придумана для особенных людей. Как Базаревич. Первый россиянин в НБА. Человек с парадоксальным мышлением.

***

— Еще осенью 2013-го вы могли возглавить сборную России. Правда, женскую. Почему не сложилось?

— Сразу было ясно — туда не сунусь, не мой формат. Меня и в женское «Динамо» приглашали. Но мне кажется, женский баскетбол — какой-то другой вид спорта. Гундарс Ветра тренировал УГМК, почти сборную мира. Захожу в зал, думаю: что это они четыре на четыре играют? Спросил: «Гунча, у тебя народа не хватает?» Присмотрелся — да нет, пять на пять. Темп такой.

Начни работать с женщинами — может, и «выстрелило» бы! Но мне точно было бы неуютно. Хотя Ветра успешно трудится то там, то здесь. Понятно, рабочих мест мало, люди расширяют свой рынок. А тренером сборной назначили Александра Васина, которого я вернул из Австрии. Он долго был у меня ассистентом, с детства знакомы.

— После ухода из «Локомотива» вы полгода сидели без работы. Эти дни — мучение?

— Если откровенно, думал — будут мучением. Но тоски не испытывал. Четыре года жил в постоянном стрессе далеко от дома. А я обожаю Москву!

— Такие фразы мы слышали от питерских людей. От москвича, как ни странно, впервые.

— Осенью звонил американец, помогал мне в Самаре и Краснодаре: «Как дела?» — «Отлично себя чувствую!» Он тоже поразился. А я гулял по Москве. У приятеля квартира на Страстном бульваре. Бродили по сквозным дворам вокруг — настолько понравилось, что мелькнула мысль: «А не перебраться ли в центр?» Особенно Петровский бульвар — такая красота!

— Живете не в центре?

— Уже восемнадцать лет в Новогорске.

— Прежде чем отправиться в «Канту», весь ноябрь вы проводили семинары — от Твери и Саранска до Мурманска и Южно-Сахалинска. Зал легко держите?

— Каждый раз проверяю себя. Не так уж много было у меня семинаров. Есть тренеры вроде Мессины. Я не в восторге от игры его команд, но в качестве учителя — это что-то! Супер!

— Часто его слушали?

— Раза три-четыре. Все четко, по полочкам. Противоположный пример — Айто Гарсия Ренесес из «Гран-Канарии», экс-тренер сборной Испании. Мне очень нравится, как играют его команды. Баскетболисты всегда знают, что делать. Не представляю, как этого добивается. Но если хочешь чему-то научиться — не к нему!

— Чудеса.

— Может, у Ренесеса не тот английский, чтоб читать лекции?

— Что вас не устраивает в командах Мессины?

— Он чересчур требовательный. Зажимает игроков в рамки.

— Никита Курбанов говорил: «Базаревич здорово раскрепощает игроков».

— Когда это он говорил?

— Интервью годичной давности.

— Надо же… Кто-то приходит, машет шашкой. А я пытаюсь строить партнерские отношения. С людьми, вовлеченными в процесс, команда будет интереснее. Но есть минус — такая система не дает сиюминутного результата. В наших условиях он важен.

— Не все начальники готовы терпеть и ждать?

— Разумеется. Можно мотивировать негативно — сразу надавать по башке, и все как солдаты побегут. Но на длительном отрезке это не работает. Или просто не мой путь. Бывает же, что тренер приводит к титулам, «убивая» игроков. Сегодня они его ненавидят, а годы спустя прощают всё: «Он из нас вылепил чемпионов!» Но я уверен: на отрицательных эмоциях большого дела не построишь. Кто-то кладет асфальт, где ему вздумается, а кто-то — там, где люди ходят.

— Давайте о Пешиче, у которого вы были ассистентом в московском «Динамо».

— А стоит?

— Конечно. Евгений Гомельский сформулировал для нас интересно: «Пешич не диктатор, он хам!».

— Пешич — очень сильный тренер. Но человек тяжелейший. Все остальные ему по барабану. Энергетический вампир. Причем чувствовал, как к нему относятся. Говорил: «А-а, меня обсуждаете!».

— Прав был?

— Абсолютно. Действительно, в клубе разговоры были исключительно о нем. Потому что Пешич занимал все пространство вокруг себя. Я даже дома начинал жене рассказывать истории про него. Другие поступали так же!

— Что за истории?

— Они возникали ежедневно. Пешич — тренер-экстремал. Никогда не видел, чтоб от игроков столько требовали. В «Динамо» заставлял отрабатывать вещи, которые на площадке выполнить невозможно! Говорил ему: «Так нельзя!» — «Ничего, пусть бегают…».

— Вы о чем?

— Тонкости в защите, вы вряд ли поймете. Варианты вопреки всякой логике. Самое поразительное — иногда это проходило! Я был в шоке!

— Какой баскетболист выпил особенно много вашей крови?

— Был в Самаре Андре Смит. В тот сезон, когда мы выиграли Кубок России и Кубок Вызова. Очень непростой пассажир! Эгоизм помогал ему выстраивать карьеру. Из тех американцев, которые приехали в Европу из небольшого университета. Типа Холдена. Но Холдену повезло — дорос до ЦСКА. Смиту помешал характер. Не способен контролировать эмоции.

А Энтони Рэндолф? По таланту он и Смит — небо и земля. С таким даром не играть в НБА — преступление! Но тоже эмоции не контролирует. С Рэндолфом всегда нужно быть начеку, каждую тренировку следить лишь за ним!

— Тяжело.

— Получалось, человек сжирал нервной энергии, как остальные одиннадцать. Если таких двое, это проблема. Важнейший момент — в коллективе должны преобладать хорошие люди. Нести культуру. Потому что многие игроки «на грани». Будут рядом с ними козлы — и они превратятся в конченных козлов. Окажутся среди нормальных ребят — пойдут в эту сторону.

— Когда брали Смита и Рэндолфа, репутация не смущала?

— Смит — отдельная песня. Товарищ, с которым я играл в Турции, был генеральным менеджером «Каршияки». Выгнал Смита в разгар плей-офф! Был страшно им недоволен! Вот ему-то я и позвонил. Услышал удивительный ответ: «Любому сказал бы, что Смит — это ужас. Но с тобой, моим другом, буду честен. Игрок классный!» Главное, он идеально подходил нам как форвард.

— Противовесы в смысле характера были?

— Аарон Майлз, например. Менее талантливый, куча игровых минусов. Но парень золотой, находка для тренера! Еще за тебя что-то сделает и в раздевалке, и в игре.

— Есть тренеры, которые пинают мячи, швыряют скамейки. Не ваш случай?

— Нельзя такое позволять себе постоянно. Если работаешь только кнутом, отвернешься — за спиной обязательно что-то произойдет. Когда тренер без конца орет, команда начинает посмеиваться про себя. Вот рассказываю — и вспоминаю: да я сам стул разломал в раздевалке ногами!

— После поражения?

— Нет. Вели 20 очков. Но отношение ребят к игре не устраивало. Было видно — возомнили.

— Что еще выводит из себя?

— Пофигизм. Или был в Самаре легионер, который иногда прямо тупил на площадке. Я выскакивал, срывался на него. Потом извинялся. Говорят, игроки меня побаиваются. К тому же выгляжу так, будто отношусь к людям скверно. Знаю: вид у меня слегка надменный.

— Как у всякого человека в очках.

— Может быть!

— Вы же в линзах играли?

— С 18 лет. Терял периодически. Выбивали.

— Что делать?

— Игра останавливается — все ползают, ищут. Запасные я не брал. Как-то находили.

— Сильная близорукость?

— То ли минус три, то ли минус четыре. Зрение ухудшилось в 13 лет. Пока не обзавелся линзами, не видел, что написано на табло, номера на майках. Все время переспрашивал ребят: «Какой счет? Сколько до конца?».

— Как же в кольцо бросали?

— Ну, цель большая, особо не мазал. Хотя в линзах процент попаданий, конечно, повыше. Где-то за улицей Горького, у ТЮЗа, находилась клиника. Мягкие чехословацкие линзы были только там. Обычные люди носили жесткие — и по три года стояли в очереди. А за меня Спорткомитет писал письмо. Выдавали. На ночь снимать надо, а я загуляю где-то по молодости, так и засну. Проснешься — глаза красные-красные! В последний год карьеры заработал кератит.

— Что это?

— Полная задница! Не дай Бог! Занес инфекцию, воспалилась роговица. Язвочки на оболочке, жжение, когда смотришь на свет… В Федоровском центре делали уколы.

— Куда?

— В глаз! Купил специальные очки, выходил на площадку а-ля Абдул-Джаббар. Но неудобно, картинка искажается. Когда вылечился, играл в одноразовых линзах. А в обычной жизни с тех пор ношу очки.

— В баскетболе много игроков с линзами?

— Да. И у нас, и в НБА. Близорукость — болезнь века. Баскетболистам проще. А вот как ватерполисты в линзах играют, для меня загадка. Водой смыть линзу — раз плюнуть!

— Водное поло — жестокий вид спорта.

— Между прочим, энергетически — самый затратный. На втором месте, как показали исследования, — баскетбол. У меня немало друзей среди ватерполистов. Познакомились на Универсиаде в 1985-м. Они рассказывали, что творится под водой, где нет камер. Лупят друг друга ногами, выкручивают гениталии, щипаются… Грязная игра в баскетболе — детский лепет.

***

— Вы когда-то повторяли замечательную фразу американского тренера Джона Вудена.

— Про успех-то? Да, стараюсь по ней жить. «Если сделал максимум, что мог, ты все равно победитель. Не важно, выиграл или проиграл». Посмотрите в интернете его лекции. Вуден даже стихи читал. Он скончался в 2010-м, в 99 лет. Жаль, не довелось пообщаться лично. Когда играл, понятия не имел — кто такой Вуден, да и тренировал он в основном студентов.

— Английский у вас настолько хороший, чтоб слушать лекции?

— Стихи сложновато давались. Нажимал на паузу, осмысливал. Кстати, Блатта тоже очень интересно слушать. Интеллигентный, образованный. Его английский — это не английский Пешича, который разговаривает на всех языках мира. И на всех — с трудом. Сам за собой переводит. А у Дэвида такие деепричастные обороты, что порой казалось, наши баскетболисты не понимали половину из его слов.

— Читали вы всегда много.

— К стыду своему, перестал.

— Что случилось?

— Изучаю всякие сайты. Аналитические заметки. Художественную литературу забросил. В отпуске взял Набокова — у-ух, как продирался… Раньше-то книжку проглатывал за ночь. Любил Ремарка, Моэма. Арчибальда Кронина, есть такой шотландский писатель.

— Первая книжка, которую осилили на английском?

— На английском прочел одну — зато во-о-от такой толщины. «Мандолина капитана Корелли». По этому роману еще фильм снят, с Пенелопой Крус и Николасом Кейджем.

— Что ж вы подвергали себя такому испытанию?

— Вынужденно! Играл за ПАОК. На предсезонном сборе закончилось все, что привез читать. Интернета нет. Жил в номере с чудаковатым испанцем, который учился в Америке. Баскетбол для него был не на первом месте, вскоре завершил карьеру. Он как раз дочитал «Мандолину». Я полистал, захватило. Сопутствовало тому, что видел за окном: Греция, события на островке под Корфу….

— Были в вашей жизни соседи оригинальнее?

— Вот у вас вопросы-то… Мне кажется, я не готов к интервью!

— А нам кажется, готовы изумительно.

— Я не сразу реагирую на вопросы. Со мной всегда так.

— Нас это устраивает.

— Многие, общаясь со мной, нервничают: что резину тяну? А я как Антон Понкрашов, который мяч передерживает. Потому что слишком много вариантов просчитывает. Меня спрашивают: «Каким рейсом полетим — этим или тем?» А я не могу мгновенно ответить! Читал про когнитивные способности. Как полагаете, люди с возрастом думают медленнее?

— Этот вопрос одного из нас сейчас сильно тревожит.

— Не волнуйтесь — не медленнее. Просто у них гораздо больше информации, чем у молодого — вот и выдают решение позже. К этому надо относиться как к данности.

— Мы постараемся.

— В какой-то момент обнаружил, что я — перфекционист. Тяну слова в поисках оптимального решения, даже жена нервничает: «Ну?! Роди уже что-нибудь!» Менеджеров в командах сильно раздражаю — никогда не отвечаю сразу. В «Локомотиве» и «Красных Крыльях» логистика — 30 процентов успеха.

— Неужели?

— Чартеров не было, всё через Москву. Бесконечные автобусы, самолеты. Из Самары 20 часов добирались до Румынии!

— Почему?

— Нет прямого рейса в Бухарест. На следующий матч полетели, не заглядывая домой. Нужно просчитывать — где-то акклиматизация накроет. Спать или не спать? Улетать ночью или утром? Как-то во Владивостоке такие бодрые были! А спустя три дня все сникли. В общем, не надо быстро думать — надо думать правильно.

— Так были у вас особенные соседи?

— Серега Панов. Три года ездил с книжкой «Английский за 3 месяца». Ничего смешнее не было. Хотя я с Владимиром Петровичем Ткаченко в одном номере жил! Огромное количество историй!

— Расскажите.

— В Испании за ним толпами ходили. Идет человек — поднимает голову: «Ткаченко?!» Всё, дела побоку. Через полчаса вокруг Ткаченко собирается человек сто. А нам на рынок, закупиться перед возвращением в Союз. И вот сцена: шагает Ткаченко, рычит. Басит откуда-то сверху. У меня мысль: надо бы работать в связке с карманниками. Потому что народ лавки побросал, обо всем забыли. Ткаченко не выдерживает, убегает, ничего не купив. Такое внимание его дико раздражало.

— Спинку кровати в гостиницах он отвинчивал сразу?

— Спинку мы все отвинчивали. Андрей Лопатов еще возил с собой тейп, заклеивал щели.

— Сквозняков опасался?

— Спать не мог, если хоть лучик проникает! А в поезде Ткаченко ложился на верхнюю полку, ноги засовывал в багажное отделение. 2,20 ростом! Представьте картину!

— Как засыпал-то в таком положении?

— Нам с вами не понять.

— Сила у него фантастическая?

— Уж я-то знаю это лучше всех — дважды попытался Ткаченко поддразнить. Мы развалились на полу в чужом номере, смотрели телевизор. Я пошутил — Ткаченко прорычал: «Ва-ва-ва, что ты меня…» Дернул за ногу — чуть ахилл не оторвал. Вывернутый голеностоп застрял под кроватью.

— Но охоту шутить не отбил?

— Второй раз в купе его дразнили. Ткаченко разозлился — ухватил заколоченное на зиму окно и открыл. Вот это силища!

***

— В юниорской сборной СССР вы играли с Марчюленисом, Тихоненко, Сокком, Миглиниексом…

— Не играл — тренировался на сборах. Они-то на год старше. А некоторые из той команды — даже больше, с «левыми» паспортами. Когда ребята выиграли золото на Олимпиаде в Сеуле, я под ними сидел. Это могло затянуться надолго. Повезло мне, что разрушился Советский Союз, прибалты по своим странам разъехались. Хотя теоретически и у меня были шансы попасть в Сеул.

— Как?

— Взять того же Сокка. Призвали в армию, вместе очутились в ЦСКА. Меня оставили, его перевели в «Динамо». Там заиграл, Гомельский пригласил в сборную. А я в ЦСКА все никак от скамейки не мог оторваться. Да еще Юрий Селихов, сменивший Гомельского в армейском клубе, фактически украл у меня год карьеры.

— В смысле?

— Я по молодости выступил сдуру — Селихов не простил. Мстил, издевался, в «Динамо» не отпускал. В конце концов перешел, но время было упущено.

— Как Гомельский-старший к вам относился?

— Сперва — восторженно. Затем практически на сезон убрал в запас.

— За что?

— У меня две версии. Обе характеризуют Гомельского и людей из команды с нехорошей стороны. Но доказательств нет, так что промолчу. Потом Александр Яковлевич вновь начал меня нахваливать. У него со всеми игроками отношения развивались по синусоиде. Это был метод управления командой. Одного приподнять, другого припустить. И наоборот. Поддерживал баланс.

— Гомельский при вас рассорил Мышкина и Еремина из-за новой «Волги»?

— У-у, какие подробности вам известны! Я застал по касательной. Честно говоря, обстановка в команде была гнетущая. Сейчас с ностальгией вспоминают Советский Союз, где человек человеку — друг, товарищ и брат. Но это не про ЦСКА 80-х.

— Коллектива не было?

— Ну да, группировки. Раздевалка — как террариум, каждый готов сожрать конкурента. Все это подогревалось Александром Яковлевичем. Два форварда, Мышкин и Тараканов, друг друга ненавидели. У Мышкина вообще характер тяжелый, «кусачий». Молодых в ЦСКА гнобили страшно!

— В чем выражалось?

— В бесконечных подколках. Жестких, злых, обидных. До слез. Ты постоянно в напряжении. Если что-то сделаешь не так, высмеивают. Это закаляло. Но и характер портило, добрых качеств точно не развивало.

— Алжан Жармухамедов сообщил нам: «Гомельский — слабый тренер».

— Я читал несколько интервью Жармухамедова. Впечатление — человек на всех обижен. Когда он в сборной помогал Сергею Белову, был тише воды. За два года от ассистента мы не услышали ни слова!

Такие тренеры, как Гомельский, Тарасов, Тихонов — продукт эпохи. Выдающиеся мотиваторы, экспериментировали, изобретали новые упражнения. Выжимали из спортсмена всё — и отбрасывали. В СССР о твоем здоровье никто не думал. Вот, например, Владимир Обухов. С юношескими сборными добился потрясающих результатов, однако на взрослом уровне работать не смог. Между собой мы называли его «убийца».

— Почему?

— Нагрузки сумасшедшие! Счастье, что тренировался у него всего год. Если б в той системе юниорских сборных я провел три-четыре сезона, до 35 лет никогда бы не доиграл!

— Загнали бы?

— Сто процентов! Помню ноябрьский сбор в гостинице «Спорт». Три тренировки в день. В семь утра — зарядка. Темень, холод, снег валит. А мы по Ленинскому проспекту то кросс бежим, то рывки отрабатываем.

— Под изумленные взгляды прохожих, которые на службу спешат?

— Вот-вот. Кроссы тяжело давались Валере Гоборову, отставал. Однажды в гостиницу вернулся, когда команда уже села завтракать. Парнишка из Грузии оказался хитрее — до «Спорта» на троллейбусе доехал.

Потом тренажерный зал. К штанге идет Вова Табакаев. Амбал, к тому же на пару лет «кошенный». В течение минуты спокойно жмет лежа 60 кг. И такой же вес — мне, 17-летнему дохляку! Секунд через тридцать этой штангой меня чуть не придавило!

— Кошмар.

— Если кто-то проспал, Обухов в наказание заставлял всю команду бежать 30 кругов. Зато коллектив это сплачивало.

— В ненависти к тренеру?

— Ха! В том числе. Нагрузки были такие, что боялся — до конца сбора не доживу. Людям реально становилось плохо. Сердце прихватывало, давление поднималось. Валерка Сизов пошел к доктору, потерял сознание, рухнул в коридоре….

***

— Про Гоборова говорили — растет мировая звезда.

— Да, в НБА он бы не затерялся. Шкаф! Рост 2,15, мощный, подвижный, великолепный бросок. На Олимпиаде в Сеуле был в тени Сабониса, но в 1989-м, когда сборная проводила турнир в Испании, произвел фурор. Прилетел в Москву — и разбился. На «Жигулях», выезжая из тоннеля недалеко от памятника Гагарину, не вписался в поворот. Говорили — уходил от ГАИ. В тот день с женой поругался, на взводе сел за руль… 23 года. Как же парня жалко!

— Марчюленис всегда держался обособленно?

— Да, немножко сам по себе. Одиночка. Не знаю, есть ли у Шарунаса близкие друзья. В юности его за игрока не считали. В 1985-м на Универсиаде мы вместе грустили на скамейке. Блистали Сабонис, Валтерс, Хомичюс, который в финале на последних секундах забил американцам трехочковый и принес нашей сборной золотые медали. Из глухого запаса Марчюлениса вытащил Гомельский. Поверил, дал шанс. Шарунас его использовал.

— Чем Сабонис удивлял?

— Сабас — глыба. Лучший баскетболист Европы ХХ века. Невероятно, как в одном игроке сочетаются уникальные физические данные, интеллект и бойцовские качества. Плюс умение отдать пас. Для «большого» золотые руки — редкость. А удивил меня Сабонис в 1994-м, когда Гомельский на Красной площади организовал баскетбольный матч.

— Вы тоже поучаствовали?

— Ветеранам НБА должны были противостоять олимпийские чемпионы Сеула. Но всех не соберешь, поэтому Александр Яковлевич пригласил Спиридонова, Грезина, Корнишина, Ольбрехта и меня. Сабас приехал, играть не планировал. В гостинице дул пиво, в автобусе всю дорогу курил. Чем доводил меня до белого каления — не выношу запах табака. Когда же он увидел, сколько зрителей, затушил сигарету и крикнул: «Саша, кеды!».

— Гомельскому?

— Да. Площадку соорудили между мавзолеем и Лобным местом. Вокруг все было забито болельщиками. Ни кед, ни кроссовок под размер Сабониса не нашлось. Только старенькие адидасовские тапочки. Мы смеялись: «Может, их сверху тейпом обмотать, чтоб не терял на ходу?» Но даже в тапках, после пива, американцев разорвал!

— У Сабониса, кажется, 53-й размер ноги?

— Около того… Был еще интересный эпизод на предолимпийском турнире в Бадахосе в 1992-м. Догадывался, что Сабонис в Испании популярен, но масштаб не представлял. Весь вечер в баре к нему тянулась вереница абсолютно незнакомых людей. Словно ходоки к Ленину. Сабас не подавал виду, что его это напрягает, всех угощал. Я спросил Куртинайтиса: «Как же он здесь живет?» Тот улыбнулся: «Да нормально. Убирает за обедом бутылочку вина — и прекрасно себя чувствует…» А Марчюленис с Эйникисом в Бадахосе загремели в полицию.

— Что натворили?

— Эйникис после победы над сборной России напился. Переворачивал столы на ночном рынке. Приехала полиция. Марчюленис отправился вызволять товарища, его тоже замели. Просидели до утра.

Литовцы обыграли нас с разницей в 30 с лишним очков. Так Марчюленис заявил журналистам, дескать, отомстили русским за оккупацию! На что его же партнеры по команде отреагировали: «Шарас, сдурел?».

— Евгений Гомельский рассказывал нам про Николая Фесенко: «Классный игрок, но любил поддать. Сколько вытаскивал его из милиции! Как-то забрал накануне матча с “Црвеной Звездой”. Коля отгрузил югам 42 очка!» В «Динамо» успели с ним пересечься?

— Разминулись — в 1988-м я пришел, он закончил. В команде о Николае ходили легенды. С ним вечно что-то случалось. Разок так погулял, что потерял машину. Не мог наутро вспомнить, где припарковал.

— Нашел?

— Да вроде… Раньше баскетболисты крепко закладывали. Плей-офф не было, игры по турам. Шесть команд съезжались в один город, пять матчей, три выходных. Ближе к финишу чемпионата некоторым клубам уже ничего не надо. И ребята садились на стакан. При этом нормально играли. Хотя «выхлоп» на площадке был адский.

— За вами таких подвигов не водилось?

— Пару раз подключился к веселым компаниям. Но быстро убедился — мой организм двойную нагрузку не потянет. Было так плохо, что стыдно вспоминать… Вот в хоккее люди пили так пили! Больше, чем в футболе, баскетболе. Знаю, о чем говорю, на базе в Архангельском мы соседствовали с хоккеистами.

— Это обещает массу забавных историй.

— Расскажу одну. Про защитника ЦСКА и сборной СССР. Но без фамилии. Игроков отпустили на полдня. Парень никуда из Архангельского не поехал. Накатил, пошел в баню и уснул в гидромассажной ванне. Команда собралась — его нет. Звонят домой — не появлялся. Базу обыскали — как сквозь землю. К вечеру на уши подняли всю Москву: хоккеист пропал! И тут кто-то в баню заглянул. Обнаружил спящего защитника.

— В футболе и хоккее драки в раздевалке — обычное дело. А в баскетболе?

— То же самое. В «Динамо» конца 80-х это было часто. Мы и на площадке дрались. Как-то на предсезонке — три матча подряд! Сначала в Питере я вступился за партнера — понеслось. Второй раз — во Франции, не помню, из-за чего. Третий — там же, Виталик Носов затеял. По прозвищу Чужой.

— Почему?

— Был такой фильм… Перед третьим матчем я сказал ребятам: «Давайте хоть сегодня без мордобоя. Уже не смешно». Когда полыхнуло, повернулся — и в раздевалку: «Ну вас на фиг!».

Драки в основном на предсезонных турнирах. Нет штрафов, дисквалификаций. Народ отрывается. В турецком ПТТ играл с сербом Мирко Миличевичем, который из года в год махался с американцами. И нарвался. Стулом избили.

— Прямо в зале?

— Нет. Удалили, сидел в раздевалке, дверь открыта. Американцы увидели, залетели толпой, отоварили. Турция в этом смысле — особая страна. Там на моих глазах тренер мог плюнуть в игрока, надавать оплеух.

Обнаружив в тексте ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

Новости Российского баскетбола

«На Сахалин дорого лететь? Это предрассудки»

Победитель Суперлиги «Сахалин» подал заявку на участие в Единой лиге ВТБ. Главный тренер и основатель команды из Южно-Сахалинска Эдуард Сандлер в интервью Sovsport.ru рассказал о клубной инфраструктуре, о планируемом усилении и баскетбольном ажиотаже в городе.
Новости Mail.Ru